— Вот именно потому, что я не склонен преуменьшать твои таланты, на месте злоумышленников ни за что бы не доверил исполнителям истинные имена заказчиков. — парировал я. — А еще лучше, внушил бы им мысль о том, что на самом деле их нанимает кто-то из моих недругов. И чего б ты с такой информацией делал? Пошел невиновного хватать?
— Я бы их показания, конечно, проверил…
— Так проверять, голуба моя, надобно до того как они напали, а не после.
— Это, простите повелитель, как? — не понял Латмур. — Хватать всех встречных-поперечных, и допрашивать с пристрастием о том, не злоумышляют ли они на царя?
— Можно, наверное, и так, но лучше — не стоит. — хмыкнул я. — Шпионов при всех важных политических фигурах надобно иметь, узнавать заранее, не задумали ли они чего нехорошего. Тогда и гвардейцы меньше гибнуть будут.
— Блистательные все до одного готовы отдать жизнь за своего царя! — пафосно провозгласил капитан.
— Да вы уж лучше поживите. Незачем умирать, если можно саму попытку покушения предотвратить. Так что, уж будь добр, расстарайся создать при Блистательных такое тайное подразделение, которое будет приглядывать за князьями, послами, да и настроениями в народе тоже. И некоторое количество людей к дворам сопредельных держав отправь — угробить чужого монарха иногда бывает очень выгодно именно его царственным братьям. Опять же, может они чего важного и интересного заодно разведают.
— Трудно мне будет сделать из Блистательных подсылов — их в Ашшории каждая собака знает. — вздохнул Железная Рука. — Да и коли я их всех разошлю, кому дворец охранять?
— Тьфу, пропасть, похмелялся б ты что ли! — возмутился я. — А то тупишь что-то сегодня. Не из Блистательных, а при Блистательных — почувствуй разницу. Гвардейцы суть царская стража явная, а это будет тайная. Но — тоже под твоим началом.
— Я должен буду их принять в ряды вашей гвардии, государь?
— Ну, не совсем. Скорее это будет что-то вроде роты гвардейских лазутчиков. — перевел я на более понятный ему армейский язык. — По сути, конечно, противолазутчиков, но… Все, прекрати меня тиранить — совсем запутал старика. Общий смысл ты понял, жду плана с деталями — месяц тебе сроку. А пока давай поговорим с тобой о более приятном. О увеличении числа гвардейцев. Это тебя больше воодушевит?
— Не стану скрывать — намного. — с улыбкой ответил князь. — А что, ваше величество полагает, что двух с половиной сотен Блистательных недостаточно для его охраны?
— Про то, чего недостаточно, я тебе тут сейчас битый час толковал. Для самой охраны-то, безусловно, этого довольно, а вот как образец для подражания и школа отработки новшеств — нет, для этого вы не подходите.
— Государь полагает, что витязи не стараются подражать Блистательным, их выучке и храбрости? — обиделся за своих подчиненных Латмур.
— Этому-то вне всякого сомнения… Но я, вообще-то, совсем о другом. Хочу на основе гвардии отработать кое-что, до того, как внедрять повсеместно. Задумка у меня есть одна.
— Ваше величество посвятит меня в ее суть?
— А какого ж рожна я бы тебе про нее тогда вообще стал говорить? Конечно посвятит. — я выдержал небольшую паузу. — Вот скажи мне, почему у Ашшории нету пехоты?
— Как же это нету, повелитель? — изумился командир Блистательных. — Если даже не считать тех, что служат в страже городов и трактов, да при мытарях с судами, и то будет не менее полуста тысяч. А ежели брать с дружинами князей, то и вдвое можно количество пехотинцев умножать.
— И толков нам с этого количества? Как стражники — сойдут худо-бедно, а воевать? У них всего вооружения-то, короткое копье, большой нож, да плетеный щит. Шлем или кожаная бронь, и то большая редкость. От них весь прок, это стены оборонять — на это они еще хоть как-то годятся, — да лучников от заков прикрыть. У степняков с тяжелым вооружением тоже не богато, а если их строй разбить обстрелом, то сдержать удар одноусые могут. Могут, конечно, и не сдержать, особенно если это не коронные пешцы, а сборная солянка из княжьих людей. Без лучников же их против кочевников и вовсе посылать, все одно что на плаху. Вот и все, на что годна наша пехота в бою. А, чуть не забыл — еще могут с такими же как они, толпа на толпу, подраться. Ну и во время осады копать, таскать и создавать видимость грозной силы.
— Вы полагаете, государь, что пехота Ашшории не нужна? — капитан изогнул бровь, демонстрируя свое недоумение.
— Такая — не особо. — кивнул я. — По сути, на поле боя, пехотинцы это кто? Вот, ты, верно, в театре бываешь хоть иногда, там когда боги или святые начинают творить чудеса, на заднем плане непременно бывают восхищенные смертные. Так и тут, приходят на посмотреть и восхититься витязями, а от самих толку — чуть. Могут ли они выдержать таранный удар парсудской кавалерии? Да не смешите, у меня спина больная! Что наши витязи их пехоту стаптывают почти не замечая, что наоборот. Это вот, разве что, непривычные биться вместе мелкопоместные князья на регуляров кинутся — там, может, какое-то время и смогут драться против конницы.