— Что если станет сопротивляться? — уточнил Дафадамин.
— А я ему письмо напишу, что видеть его — моя царская воля. Вместе со всеми прочими бумагами и деньгами на дорогу получишь у меня, я в кабинете буду. Ну а кто царскую волю не желает исполнять, сам понимаешь… Латмуру только доложиться не забудь.
Блистательный молча кивнул.
— Лично рассмотрю дело этого охальника. — повернувшись к Йожадату произнес я.
— Не привлечет ли столь высокий суд ненужного внимания к Явановой ереси? — нахмурился примас.
— А и пускай его. Мы оный вздор публично разоблачим, а самого расплетыгина сына приведем к покаянию. Ну, или покараем примерно, коли будет упорствовать в своем прискорбном заблуждении. — не стал спорить я. — Зато, согласись преосвященный — ни одна сволочь не посмеет сказать, что жрецы-де тайком неугодного засудили, просто потому, что его рожа первосвященнику не понравилась.
Делавший в этот момент глоток из кубка Золотой Язык замер, словно каменный истукан, затем аккуратно опустил сосуд на стол и с едва слышным сипением втянул воздух в легкие.
— Опять же, вот ты говорил, что у Явана, якобы, есть приспешники и в самой Аарте, на достопочтимого Щуму ведь, поди, намекал. А ежели ересь в ряды твоих сподвижников пробралась? Если Явану кто из Конклава споспешествует? Есть у тебя гарантия, что это не так? Нету. И можно ли в такой ситуации церковному — не твоему личному, заметь, а коллегиальному, — суду доверять? А в себе я уверен — до сего дня и не слыхал об этой ереси, а, значит, и разделять ее никак не могу.
— Склоняюсь пред вашей мудростью государь. — ответил Йожадату. — Но… Не может ли случиться так, что Яван Звезды Сосчитавший обладает и выдающимся даром ритора?
— В жизни за ним такого не водилось. — усмехнулся Щума. — Нуднее философа я и не знаю.
— Ты не видел его несколько лет, достопочтенный. — примас ответил наставнику царевичей язвительной улыбкой. — Это долгий срок и он мог измениться.
Мндя, глядя на эту парочку зримо себе представляешь, что такое «система сдержек и противовесов ветвей власти». Ну, если у нас и в остальных сферах такое же змеиное гнездо… Боги, как Каген с этим кублом уживался?
— Что если государь… не сможет быстро найти нужных слов, дабы осадить Явана? Не взыщите за мои сомнения, ваше величество, но вы провели большую часть жизни в Обители Святого Солнца, в благодатном месте, а не оттачивали мастерство в словесных поединках.
— Ну, кой-чего тоже умею, ты не беспокойся. — усмехнулся я. — Опять же, я с этим еретиком не один на один общаться буду. Тебя с Конклавом в качестве консультантов позову, гильдию философов, опять же.
— Как, повелитель — всю? — удивился Золотой Язык.
— Поприсутствовать, конечно, никому возбраняться не будет — ни философам, ни простым инокам, — я же прилюдно его судить собираюсь. Но в помощники тащить всех подряд, это непроизводительно.
— Непро… Как-как вы сказали? — заинтересовался философ.
— Непроизводительно. Шуму много, толку — чуть.
— Какой емкий и сочный термин! — восхитился Щума, и, покосившись на примаса, добавил: — Кажется, сомнения преосвященного Йожадату напрасны.
— Даже и не думай, от участия в заседании не освобожу. — хмыкнул я. — Ни тебя, ни твоих заместителей.
— У меня нет заместителей. — удивленно ответил Золотой Язык.
— Вот как? Тогда каким же образом у вас гильдия строится и управляется?
Щума вкратце описал. Ну что тут можно сказать? Бардак!
Нет, конечно же я догадывался, что строгого подразделения, как в академии наук, на «физиков» и «лириков» у наших философов не имеется, что все они универсалы-многостаночники, но полное и абсолютное отсутствие хоть малейшей специализации (и, как следствие, лиц курирующих то или иное направление) удивило меня донельзя.
— Да-а-а… — протянул я. — Этак вы науку развивать будете до морковкиного заговенья.
— Что ваше величество имеет в виду? — обиделся наставник царевичей.
— То что у семи нянек — дитя без глаза. Вот, возьмем того же Явана Звезды Сосчитавшего, о котором мы только что беседовали. Более всего преуспел он в изучении движения звезд и планет, не так ли?
— Это воистину так. — кивнул Щума. — Мне неведомо, что он такого нынче несет, раз вызвал гнев преосвященного Йожадату, но в небесной механике это практически непререкаемый авторитет, всю свою жизнь посвятивший астрономии.
— Ну и вот что стоило собрать вместе группу таких вот знатоков, назначить от имени гильдии им главного, и дать четкую цель: изучать небеса и все с ними связанное? Совместными усилиями и при должной координации они бы достигли куда больших высот.