— Капитан, я тут сегодня дал поручение Дафадамину без твоего ведома.
— Это ваш дружинник, а не мой, повелитель.
— Все равно, через голову командира — непорядок. Но там надобно было немедленно примасу в зубы сунуть косточку, показать преемственность властного курса, чтобы не ерепенился… раньше времени. Так что ты уж прости старика, богов ради.
Хор послушников прервался на высокой ноте, и в тот же миг жрец ловким движением отсек петуху голову, воздел дергающееся, отчаянно хлопающее крыльями тело птицы над жаровней и начал поливать угли кровью.
— У меня и в мыслях не было таить обиду. — ответил Латмур.
— Шалимар, да прибудь с испытуемыми, даруй им силу и твердость! — возгласил жрец.
На чем торжественно-религиозная часть, собственно, и закончилась.
В дальнейших событиях я участия принимал мало — милостиво кивал, когда руководивший испытаниями капитан спрашивал, не соизволю ли я отдать распоряжение приступить к тому или иному действу. Эдаким свадебным генералом работал.
Пацана своего Железная рука гонял с особым усердием, пытался докопаться до любой мелочи, но Нвард, не скажу что легко и играючи, но вполне уверенно, выпутывался из ловушек своего папеньки. Видя такое предвзятое к соискателю отношение болеть за парня начали уже всерьез, и даже владетельные князья, нет-нет, а и отбрасывали приличную им степенность и разражались подбадривающими выкриками — уж о Блистательных и царевичах и говорить нечего. А Тинатин, когда юноша в финальном поединке на саблях разделал под орех своего спарринг-партнера, даже восторженно захлопала в ладошки.
Так или иначе, но к моменту, когда день уже практически закончил быть таковым и на двор Ежиного Гнезда спустились сумерки испытания были завершены. Полусотники и капитан, посовещавшись, постановили, что все соискатели с честью выполнили свои задания, я лично вписал их имена в патенты и со спокойным сердцем отправился к себе в кабинет — выслушав, предварительно, благодарности Валиссы и Тинатин, выразивших признательность за развлечение, — у входа в который меня уже ожидали Бахмет и его почтенный папенька.
Причем дворцовый библиотекарь держал в руках два тубуса — не богато у нас во дворце с Аксандритом Геронским, прямо скажем.
Пообщались предметно, сугубо по существу, прикинули объемы финансирования на разработку печатного станка и мою в них долю, погадали в какую сумму встанет их внедрение но так ни к чему и не пришли, поскольку определить себестоимость изготовления чего-то еще не изобретенного — это надо быть экономистом покруче Адама Смита. Это уровень, как минимум, главбуха управляющей компании!
Договорились и о выпуске записульников с реализацией исключительно через лавки гильдии. Не то чтобы в Ашшории (или еще где-то) существует нечто похожее на патенты и защиту авторских прав, вовсе нет, но ссориться с государем державы где ты живешь и зарабатываешь деньги — дурных нет. А уж если он тебе монополию на какой-то товар предлагает, то и тем более.
Я, впрочем, не жадничал. Сошлись на выплатах в царскую казну по бисти с каждого абаза прибыли, при том что вся расходная часть по изготовлению моего ноу-хау легла на гильдию же.
Правда, когда дошло до того, чтобы платить эти же деньги с напечатанных не на свитках, а в виде фолиантов, книг, достопочтенный Балибар выразил сомнение, что так уж много книг имеет смысл издавать именно в таком формате — местная литературная традиция даже самые эпические произведения имеет свойство разбивать на сравнительно небольшие эпизоды, каждый из которых, в принципе, можно читать как отдельное произведение, — и тут же получил от меня идею сборника.
А я, в свою очередь, призадумался о возможности издания газеты — в долгосрочной перспективе, конечно, — но вслух ничего по этому поводу не сказал.
Уже напоследок, когда мы почти начали прощаться, глава гильдии переписчиков начал жаловаться на мастеров-бумагоделателей, которые повадились на свою продукцию, в виде некоего клейма мастера, ставить недавно изобретенные водяные знаки.
— И еще ладно бы ставили их где-то в уголке, а то ведь, порой, на весь лист, да так, что написанное по такому знаку не сразу и прочтешь. — вздохнул он. — Запретили б вы такое безобразие, государь.
Пабам! Историю про то, как Петр Великий гербовую бумагу ввел как единственный носитель всяких там челобитных и прошений, и сколько бабла на этом заработал, я еще в школе читал. Лисапет — а ведь ты, похоже, богат! Завтра же озадачу князя Триура, ну и Зулика Хатикани заодно.
— Полагаю, это надо будет обсудить, и принять решение. — туманно ответил Балибару я.