Ну а второе послание — это я действительно отправить был обязан сам.
Отцу Тхритраве, настоятелю обители Святого Солнца и хранителю Реликвии, брату Круврашпури от брата Прашнартры — привет.
Я посмотрел на вступительные слова и счел, что даже несмотря на усталость почерк оказался не шибко корявым и скачущим, так что можно и продолжить, а то забуду еще за делами — и как монастырским отчетность по личному составу закрывать?
С радостным сердцем сообщаю вам, что отрок Тумил, коий вами отдан был мне в послушание, достиг достаточной меры просветления и нынче прошел обряд инициации.
После переплетения косы в знак священства и признания его лет совершенными оный Тумил решил не избирать себе ни пути монашества, ни жречества, а заявил о намерении стать рати и вести свое служение в отряде Блистательных, против чего я не стал возражать, и о каковом событии ныне вас уведомляю.
При рукоположении, имя ему дал в честь героя Веры, Тумила из Длинного Копья, о чем и примасу нашему, Йожадату, уже отписал.
Перечитав депешу я счел, что изложено все необходимо и достаточно, добавил дату и подпись: «Целую, царь».
Завтра с гонцом отправлю.
В дверь постучались, и на приглашение входить в покоях появился чем-то смущенный кастелян-распорядитель Ежиного Гнезда.
— Случилось что-то, князь? — вздохнул я. — Не спишь чего?
— Ничего не случилось, повелитель, все слава Солнцу. — ответил Папак из Артавы. — Только царевич Утмир просил узнать, не соизволите ли вы…
Он помялся.
— Сказку ему рассказать на ночь?
Не, ну что за дети такие пошли? Шлюх им для нормального сна недостаточно, им сказку подавай!
По случаю вознесного дня на утреннее богослужение приперлось все царское семейство, и мне очень даже интересно, насколько искренне молилась Валисса о том, чтоб я сдох. Деточек я ее обижаю, вы смотрите…
Самым натуральным образом попыталась устроить мне скандал — чего-де это я царевичей в монахи пытаюсь сдать и по обрядам таскаю.
Нет, как в бордель пацанов — так это можно, а как в храм, так вы поглядите! Хорошо что старший внук начал резко взрослеть и клыки показывать, не успел дуре гадостей наговорить.
— Матушка, вы не правы. Мы с Утмиром сами пришли на заплетение нашего друга, вопреки воле государя.
— И сутаны сами надели! — всплеснула руками их мать. — И косы сами заплетали!
— Мы просто не переодевались и не причесывались после похода по столице. — с достойной похвалы выдержкой ответил наследник престола. — И кроме того, я не понимаю, отчего вы, матушка, позволяете себе делать выговоры мужчинам. То что дедушка позволил завести вам свой двор не делает вас хозяйкой на мужской стороне дворца.
Ну ничего себе, какой патриархальный мужик у нас под крылом растет — всего неделя как с женской стороны Ежиного гнезда на плац перебрался, и уже. У нас с невесткой, у обоих, самым натуральным образом челюсти отправились на чемпионат по синхронному отвисанию и взяли там золото. Вот что бордель животворный делает!
Нет, кажется будет мне на кого Ашшорию оставить… если спать будет, а то глаза краснючие, как помидор. И я даже знаю почему — вместе со мной на службу умудрился припереться весь офицерский состав Блистательных и дружно принимает Святые Благословения от молодого парня в шервани, со свежевышитой эмблемой Святой Троицы в окружении дюжины мечей.
Нет, я тоже, конечно, своего стремянного люблю и ценю, но золотой нитью такое вышить можно лишь после семилетнего (по мангальским, а не земным срокам!) монашества, или по решению Конклава о нехилой просветленности конкретного гражданина. Еще можно на особо торжественные случаи — первое богослужение в чине священника на такое спишем. Но ухи открутить двум балбесам все равно надо.
— Дедушка, а можно я с тобой посекретничаю? — пристроился ко мне Утмир, едва мы вышли из часовни.
— Ну пойдем, внук. — я обнял паренька за плечи. — Если это серьезно.
— Ужасно серьезненько. — мальчик сделал большие глаза. — Прям ну очень.
Мы отошли на одну из аллей и присели на скамейку.
— Ну? — улыбнулся я.
— Дедушка, я знаю, что подслушивать нехорошо, честно-честно. — зачастил мальчик. — Но я не специально. Ты когда мне вчера сказку про Жар-птицу и Конька-горбунка рассказал, я аж спать не мог, так это все интересно. Асирка задрых, а я тишком в парк вышел погулять. Ну, со мной же тут ничего плохого случиться не может.
В случае дворцового переворота — может. Где угодно. Говорить это вслух я, конечно, не буду.
— Я… Дедушка, я чужой разговор услышал, только пообещай, что ты Нварда за него не накажешь.