Интересно, а чегой-та Латмуру так взбледнулось-то?
— Государь, я…
— Знаю, что ты ни сном, ни духом, князь.
— Если вы желаете, то я принесу голову своего сына сегодня же.
— Княже, ты совсем дурак? — ласково спросил я. — Вот если бы ты его уд принес, так я его хоть царевне отдать смог, а с головой его я что буду делать? Не смотри на сына так, уд его мне не надобен — свой есть. Только Тинатин я его не отдам. Ну так что, Нвард, далеко ты с моей внучкой настропалился-то?
— Откуда… — парень тяжело сглотнул. — Откуда вы узнали?
— Рыбы нашептали. — хмыкнул я.
— Не врал, выходит, Касец… — пробормотал Нвард.
— Мнда, вот и что же мне с тобой делать-то, таким молодым и горячим?
Латмур к этому моменту был уже мрачнее тучи, и, думаю, лишь мое присутствие удерживало его от того, чтобы отвесить сыну неслабую затрещину.
— Я ее люблю. — тяжело обронил сын главногвардейца. — Можете казнить, повелитель — все одно мне без Тинатин жизнь не мила.
— Любит он ее. Ишь! А я вот пожрать люблю, но чужую еду не таскаю. — повернувшись к Ржавому (покуда его отпрыск переваривал этакий мой пассаж) я спросил: — Ты, как понимаю, сыну-то не говорил, что царский дом с вашим семейством породниться собирался?
— Я, государь, и предположить не мог, что этот охламон!‥ — капитан стукнул кулаком по подлокотнику кресла с такой силой, что бедная конструкция издала характерный звук треснувшего дерева.
Сам охламон, кажется, поплыл — часто-часто моргал и переводил потерянный, лишенный какой-либо тени разума взгляд с меня на отца и обратно. Кажись, у мальчика нокдаун.
— Вот мебель ломать не надо, — предупредил Латмура я, — В казне на ее ремонт лишних денег нет.
— Да нет, вы верно смеетесь надо мной, государь! — воскликнул Нвард. — Не верю я, что царевну вы за простого витязя отдадите! Будь я сыном владетельного…
— Ты гляди-ка, он иногда головой и думать умеет, а не только шлем на ней таскать! — развеселился я. — Вот скажи, какие за тобой сейчас заслуги имеются, чтоб царскую внучку тебе отдать?
— Никаких. — мрачно ответил за парня капитан.
Нвард ссутулился и опустил глаза.
— Значит, надо с этим что-то делать. — я развел руками. — Ибо до следующей весны асины в Парсуду вторгнутся вряд ли, значит и Владетельным ты, князь, до той поры не станешь. Да и Осе с Яркуном столько времени благодарности ждать не могут… Знаешь, верно — я планирую отправить в Зимнолесье лузории, груженные товарами. Одна обещана Вартугену Пузо, а он даст своих сыновей для доброго торга и закупки. Одну я позволил загрузить Михилу из Гаги — ведь это он поведет караван. Ну и по одной дозволяю наполнить грузом князьям Коваргине, Самватини и тебе, Латмур. А раз уж тебе, как командиру гвардии, отлучиться из столицы никак не можно, корабль поведет Нвард.
— Так я же не моряк. — встрепенулся парень.
— А я тебе Энгеля в кормчие назначу. Ты, главное, оборону лузории организуй. Когда вернешься, будет тебе и слава, и невиданное богатство.
— Я, государь, не так состоятелен, чтобы так вот, запросто, загрузить товарами целый корабль. — отозвался капитан. — Кроме того, боюсь что даже очень большие деньги у жениха не смирят недовольство большинства владетельных.
— С деньгами и выбором товара я тебе посодействую. С прочим — тоже разберемся. Жизнь, она ведь по сути-то своей очень проста. Только мы, люди, сами настойчиво ее усложняем.
Умный человек, должен же понимать, что пока парень мотается на севера и обратно — а это не менее двух месяцев, скорее даже три, — война парсюков и Асинии неизбежно будет приближаться, а с ней и его титул.
Ну и царевнины репутация с невинностью все это время будут в полной безопасности. Наверное.
На завтрак — видать в качестве десерта, — была кислая физиономия Валиссы.
— Что невесела невестушка? — ласково спросил я, усаживаясь за стол. — Не приболела ли?
— Благодарю, я здорова. — сухо ответила она, дуясь все еще на меня, вероятно, за участие царевичей в ритуале.
— Тогда предлагаю приступить к трапезе. — примирительным тоном произнес я.
— Разве вам не положено произнести молитву перед едой? — язвительно отозвалась Шехамская Гадюка. — Да и им вот теперь в обязательном порядке тоже?
Валисса кивнула в сторону сыновей.