— Вы кого-нибудь ещё нашли? — еле слышно спросила мать, и Санхэ покачал головой. А увидев, как глаза сестры снова наполняются влагой, добавил:
— Надейся, Аюна. Ещё не все разведчики вернулись. Может, отыщут кого-нибудь из ваших.
Мать ничего не ответила, только закусила губу.
Дядюшка пригладил усы, усадил всех троих на своего Пегого и причмокнул губами, подавая коню знак трогаться, а сам пошёл рядом. Его шаги были лёгкими и бесшумными, словно у степной лисицы. Шэна дико завидовала. Хотела бы она научиться двигаться так же тихо, как взрослые звероловы.
Дядюшка поймал её взгляд и подмигнул.
— Что, ясноглазая, не передумала стать охотницей?
— Передумала! — Шэна улыбнулась, показав щербинку между передними зубами. — Я царицей стану! Как великая Светозара. Слышь, мам?
Именно это она и хотела сказать, когда мать на неё шикнула, заслышав топот копыт.
Аюна со вздохом погладила дочь по жёстким тёмным волосам.
— Тогда тебе придётся выйти замуж за царя.
— Нетушки! Я завоюю собственное царство. После того как снесу голову Змиулану, разумеется.
— Ты же девочка, Шэна, — повторила мать, укоризненно качая головой.
— И что с того?
— Женщины отправляются на войну, только когда совсем дурные времена настают. Я не хочу для тебя такой жизни.
Но Шэну было уже не переубедить.
— Светозара могла, значит, и я смогу. Вот увидишь, в моих землях всё будет по справедливости! Я построю дворец для тебя, для братика, для всех наших. Нет, даже не дворец, а целый город — больше самого Светелграда. Все беды и ненастья будут обходить его стороной…
— И где же оно будет, твоё царство справедливости? У нас в Нави? Или, может быть, в самой Диви?
А Шэна и сама ещё не знала. Где-нибудь…
Конечно, мать не приняла её слова всерьёз: это было слышно по затаённой насмешке в голосе. Но не беда. Главное, что сама Шэна верила.
— Тогда я тоже стану царём, — обрадовался Шоно.
— Ещё чего! Я первая придумала! Ты будешь моим шаманом, ясно?
Братик кивнул. Он всегда соглашался со старшей сестрой. Что же до остальных… о, они ещё убедятся, что зря насмехались. Шэна им всем докажет!
— Я клянусь… — шепнула она.
В чистом небе вдруг сверкнула молния. Вслед за ней раздался гулкий раскат грома. Санхэ от неожиданности выругался, а мать, схватившись за висящий на шее оберег, ахнула:
— Не бросай слов на ветер. Степь всё слышит.
Шэна не поняла, кому это было сказано: ей или сквернослову-дядюшке, но на всякий случай прикусила язык. Впрочем, было поздно. Степь уже услышала. И неутомимая прялка судьбы пришла в движение, сплетая новую нить — тугую и прочную, как тетива.
***
Позже Шэна узнает, что никто из Волков, кроме них троих, не выжил. Но не сможет заплакать, даже когда с пепелища принесут её обгоревшую куклу и трёхструнную чанзу бабушки Дэмы, почти не тронутую огнём.
Позже она поймёт, что имела в виду мать, твердя ненавистное «ты же девочка». В степи женщины — это вам не какие-нибудь дивьи неженки. Они ходят на охоту наравне с мужчинами, читают следы в траве, добывают шкуры и мясо. Однако степные боги с начала времён дали женщинам способность дарить жизнь, а мужчинам — забирать. Поэтому, если женщине приходится взять в руки меч или копьё, чтобы убивать других людей, — значит, сам миропорядок нарушен, и добра не жди.
Позже, когда ей будет тринадцать, Шэна получит в подарок лук и научится стрелять. А в семнадцать наловчится ездить верхом так, словно родилась в седле, и ходить так же бесшумно, как дядюшка Санхэ. Тогда-то и настанет время выполнять опрометчивые детские обеты.
Но пока можно было мирно посапывать, уткнувшись носом в доху матери, чтобы не чувствовать горький запах гари, — и всеми силами стараться не думать о завтрашнем дне.
Глава первая. Новая жизнь — новые правила
— А ну стой! Куда ты? Никак сбежать собралась?
Уж кого-кого, а родного брата Шэна не ожидала увидеть в этот поздний час, когда спускалась из окна второго этажа по плетям дикого винограда. Разумеется, она состроила невинное лицо.