— Марья! — закричал он, не веря своим глазам. Перед ним стояла его возлюбленная. Но девушка не остановилась и продолжала свирепо нападать на бывшего жениха, раздирая его одежду и стремясь добраться до глаз. Царевич, отступая от её яростного натиска, прикрылся рукой, и рукав его камзола тут же превратился в лохмотья.
— Не трогать! — рявкнул он, заметив, как один из копейщиков замахнулся на неё своим оружием. — Марья, это я! — вновь закричал Иван, но девушка молча продолжала атаковать. Глаза её казались пустыми, словно ею двигала лишь жажда убийства.
Быстро смекнув, что к чему, Иван пронзил девушку мечом, напоследок прошептав ей на ухо: — Ты не она.
Видение растворилось, на острие меча висело тело мёртвого ворона. Царевич кинул взор в сторону терема и увидел, как несколько одинаковых девушек входят во дворец. — Обороняйте вход! — приказ он и кинулся вслед за ними.
* * *
Цепи раскалились, обжигая кожу и быстро выпивая силы. Они с каждым мгновением сжимались всё сильнее, ломая кости, а волосы стремительно седели, но Кощей упорно продолжал вести девушку к себе.
Наконец Марья свернула к заветному коридору. Он был битком набит дружинниками, что сторожили вход в подземелье. Заворожённая Марья взмахнула рукой, и солдаты тут же упали наземь, не в силах пошевелиться. Она пошла вперед по распростёртым на полу телам, выпивая энергию… Кончики её пальцев слегка потемнели, ведь девушка впервые использовала тёмную магию. Один взмах рукой, и дверь со скрипом открылась. Марья медленно спускалась в подземелье. Кощей старался подтащить её к себе как можно быстрее, но чувствовал сопротивление, исходящее из глубин сознания бредущей, словно сомнамбула, девушки. Двойники остались сторожить вход.
— Молодец, девочка моя, — прошипел Кощей, подавился скопившейся в горле кровью и закашлялся. Приблизившись, Марья медленно достала кинжал из ножен и полоснула им по раненой руке.
— Марья, остановись! — вновь прокричал Иван. Кровоточащая рана не давала ему возможности нагнать её, дружинник поддерживал его своим плечом. Превозмогая боль, Иван натянул тетиву, пытаясь выстрелить в Кощея, чтобы тот отвлёкся на него и освободил девушку от чар. Он отказывался верить, что Марья делает это по своей воле.
— Царевич, стреляйте! Чего вы ждёте?! — кричал ему в ухо дружинник. Юноша медлил, боясь задеть Марью.
Марья очнулась, стоя перед человеком в рванье, её окровавленная рука сжимала цепь, которая, жутко скрежеща, стремительно ржавела и осыпалась. Она бросила взгляд на лицо узника и потеряла дар речи. Она хорошо знала это бледное лицо.
— Да стреляйте же, убейте ведьму! — снова крикнул служивый, дёргая царевича за руку, и тот выпустил стрелу. Кощей стремительно прижал девушку к стене и заслонил собой. Ему в спину вонзилась стрела.
— Кощей, но ты… Тебя же убили, — пролепетала растерянная Марья.
Колдун лишь улыбнулся. Схватив холодной рукой Марью за подбородок, притянул к себе и крепко поцеловал. Его губы были сухие и холодные, а поцелуй требовательным и властным. Им он заявлял свои права на девушку. По спине Марьи пробежал табун мурашек, сердце отбивало бешеный ритм.Она не могла поверить, что он здесь, перед ней, живой. Это не морок — он настоящий. Девушка пыталась разорвать поцелуй, но стремительно теряла силы, а Кощей напитывался жизненной энергией, что она украла у людей наверху. Его волосы вновь потемнели, стрела выпала из раны на спине и рассыпалась в прах, рана и следы от цепи затягивались прямо на глазах. Марья ослабла настолько, что не могла пошевелиться. Перед тем, как потерять сознание, она услышала его бархатистый голос.
— Отдыхай, моя царица. Дальше я всё сделаю сам, — он аккуратно положил девушку на землю и повернулся к Ивану и подоспевшим ему на подмогу воинам, что прикрывали его от воронов. Теперь стрелы просто отлетали от мага. С каждым выстрелом Иван слабел, пока не потерял сознание. Кощей напитывался их силами. Взяв царевича за шиворот, Кощей просто выкинул его, словно котёнка, в коридор,а потом сделал то же самое и с другими лишившимися чувст воинами.
Приложив руку к двери, он прошептал заклинание, в следующее мгновение дверь исчезла, явив на этом месте бревенчатую стену. Кощей направился к Берендею, он буквально чувствовал его, словно волк свою добычу.
Берендей сидел у себя в покоях, затачивая меч. Казалось, его не интересовало ничего, кроме этого дела.
— Знаешь, а мне казалось, судьба благоволит мне. Я оправдывал свои поступки именно этим. Раз боги позволили мне это сделать, значит, так им угодно. Как же горько осознавать, что я более не их любимчик! — молвил Берендей, проверяя остроту клинка.