— Здрав будь дед, мы тут мимо проезжали и решили к вам заглянуть. Помнишь нас ? – Задорно и непринуждённо ответил Кощей. Марья видела как лицо старика сначала вытянулась от изумления и недопонимания. Но затем он улыбнулся во весь беззубый рот.
– Конечно, милок заходите. Как ваша дорога ? – Спросил старик пропуская пришлых в дом.
– Спокойно, только вот одёжа наша в негодность пришла, – Ответил Кощей.
– Ей старая подойди встреть гостей ! – Крикнул старик. Старушка только сейчас отвела взгляд от прялки и посмотрела в сторону гостей.
– Ох, вы приехали. А мы тут вспоминали как наши найдёныши прижились ли на новом месте, – Маленькая старушка проковыляла к Кощея и обняла его. Затем обняла Марью. От старой женщины пахло Сеном.
– Здравствуйте, – Тихо приветствовала старых знакомых Марья.
– Присаживайтесь за стол, у нас вот-вот похлебка мясная приготовиться, – Молвила хозяйка потянув Марья к небольшому столику.
— Жена поищи одёжу добротную. Их видишь как прохудилось. А ветер сейчас уже студёный будет, застудятся в дороге, – Молвил старичок почёсывая затылок.
– Одурачить тёмных людей даже мои птицы могут, что уж говорить обо мне, – он снова потянул девушку за собой. В этот раз Марья не стала сопротивляться, она уже здорово замёрзла, а травмированная нога болела всё сильнее.
«Надеюсь, мои люди уже нас ищут… Ведь всё ещё мои? Будут ли теперь они мне подчиняться?» Раздумывала девушка. Марья молча наблюдала за Кощеем, взвешивая свои перспективы для бегства, но одно его присутствие рядом заставляло сердце стучать чаще. А стоило только вспомнить его дневник, мурашки бежали по спине.
Старуха расставила на столе миски, разложила деревянные ложки, достала горячий чугунок из печи и поставила его в центр стола. Старик тем временем принёс им чистую одежду. Марья заметила искусную вышивку на серенькой льняной рубахе.
«Новые принёс, видать, недавно старуха сшила», — мелькнула у неё мысль.
Комнату наполнил душистый аромат тушёных овощей и мяса, и Марья поняла, насколько сильно голодна. Она старалась есть немного, зная, как тяжело старикам вести домашнее хозяйство и обрабатывать землю, а вот Кощей себе в пище не отказывал.
«Тощий, как тростинка, а ест, как боров», — ворчал её внутренний голос. «Он же столько времени находился в плену, немудрено, что оголодал», — оправдывала вторая часть разума.
— Мы решили взять на воспитание мальчика-сироту. Сейчас война идёт, сирот появится много, — поделилась своими планами старушка.
— Это хороший поступок. Да и помощник вам не помешает, — ответила Марья, надеясь, что сирота исцелит разбитое от потери ребёнка сердце.
— Наверное, вы устали? Вам необходимо отдохнуть. Ложитесь спать, мы сами уберём посуду, а потом тихо уйдём, — встрял в разговор Кощей. Промолвив мягким тоном приказ, он махнул тонкой рукой перед стариками, накладывая очередной морок.
— И в самом деле, — согласился старик, потирая глаза. — Вы уж простите нас, стариков. Что поделать, годы! Бодрствовать целый день тяжело, — с этими словами, взяв за руку жену, он направился к печи.
— Садись, старый, на лавку, помогу тебе лапти снять, а то у тебя спина уже не гнётся, — сняв обувку с мужа, женщина забралась на печку, следом за ней залез и старик.
— Ну что, тепло тебе, моя курочка? — ласково спросил он жену.
— Тепло, родненький, тепло, — уже засыпая, ответила старушка. В хате воцарилась тишина. Вскоре дыхание хозяев избушки стало глубоким и размеренным, старик начал похрапывать.
— Теперь можем поговорить, — спокойно сказал Кощей, дожёвывая кусочек хлеба, и пристально посмотрел на Марью. Этот взгляд заставил её заёрзать на месте, почувствовать неловкость.
— Чего ты от меня хочешь? — шёпотом спросила Марья, не скрывая своего раздражения.
— Странный вопрос! Ты теперь законная царица моей страны; неужели ты думаешь, что народ так просто станет подчиняться мне? Для них я всего лишь древняя легенда.
Марья призадумалась. Ей нравилась Синдика, и она уже считала её своим домом. Но Кощей прав, всё так запуталось! Настоящий царь Синдики жив. Так кто теперь правитель южных земель? И должна ли она вообще уступать ему трон?
«Но пока что я царица, и глава государства в первую очередь должен думать о благе подданных, а не о своих прихотях», — решила Марья.