***
Марья с тяжёлым сердцем покидала земли Руси. Идя тропой войны, как ей казалось, с благородными целями, она ввергла эту страну в междоусобицу. Трон Берендея пустовал, Ратибор мёртв, Мстислава убили, Демитор и Иван пропали. Теперь каждый стремился занять заветный трон. Русские князья грызлись друг с другом на смерть за титул царя, но в итоге страдал-то простой люд!
«Ратибор был прав, я оказалась чумой для этой страны», — всё чаще корила себя Марья, когда до неё доходила весть об очередных столкновениях. Но сейчас им надо спешить, ведь самой Синдике угрожали разбойники степей. Она стала намного спокойней реагировать на своего конвенционального жениха. Теперь он заменил раненого Павла, находился всегда рядом, оберегал её, при этом не навязывая ей своё общество, помогал в управлении армией.
Воспользовавшись одиночеством, Марья дочитала последнюю запись дневника и сожгла его. Там Кощей высокомерно описывал, как прилюдно казнил Зенона и создал втайне от совета пятую стражу, которая помогла ему окончательно вернуть себе власть над старной. После того, как с помощью магии он заживо сжёг главу совета, его стали все бояться. Но больший интерес вызвала у Марьи последняя страница. Было заметно, что запись словно создана в муках, а мысли автора путались.
Спустя два года после смерти Зенона Кощей влюбился и собирался жениться, но невеста его предала и отравила. Марья слышала подобные байки, будто Кощей обрёл своё бессмертие на смертном одре. Говорили, что в обмен на бессмертие он продал своё сердце и стал прислужником богини смерти и ночи.
Марья по-прежнему не доверяла ему, боясь, что он просто убьёт её, когда отпадёт в ней надобность. Ведь Кощей так и не удосужился объяснить ей необходимость их брака.
Так в один из вечеров, поддавшись угрюмым думам, она прогуливалась в компании Анаид. Внезапно Марья почувствовала, как магия земли под ногами резко изменилась, что могло означать лишь одно. Девушка, пришпорив коня, помчалась вперёд. Стража и прислуга рванули вслед за царицей, вороны тоже неустанно кружили вокруг Марьи.
На равнине показалась тёмная избушка, что шла им навстречу. От вида ходящего терема Анаид в ужасе закричала, а Марья впервые за год по-настоящему счастливо засмеялась, вспомнив свою первую реакцию на диковинное жилище. Избушка, потоптавшись на месте, стала медленно присаживаться.
— Ну, здравствуй, родная, — прошептала Марья, дотрагиваясь до крыльца домика. Избушка приветственно захлопала небольшими ставнями.
Дверь со скрипом отворилась, и на порог вышла высокая худая старуха. Несмотря на то, что Яге было уже много сотен лет, и её лицо давно покрылось глубокими морщинами, она горделиво держала осанку. В ярко-красном платье и с волчьей шкурой на плечах она выглядела настоящей властительницей. Волосы Яга уже давно не заплетала, и они белоснежным ручьём спадали на спину. Она больше походила на старую княжну, нежели на лесную колдунью, что сторожит границу миров.
— Здравствуй, дитя, — мягко молвила колдунья. Она хитро улыбалась, но её глаза светились радостью встречи.
— Здравствуй, матушка Ягиня, — со слезами на глазах молвила Марья.
Глава 38 Что было и что будет?
Воины и Анаид не решились войти внутрь ходячей избушки, а вот Марью, едва она оказалась там и вдохнула аромат сухих трав, охватила ностальгия. Ведь именно здесь она обрела покой после гибели своего народа. Потеряв родителей, девушка больше не вернулась на остров чародейства, продолжив изучать магическое ремесло у Ягини.
— Я испекла пирожки с ревенем, — молвила старая колдунья, откидывая наквашник (1) с чугунка.
— Ты всё также печёшь пирожки к обеду? — с улыбкой спросила Марья.
— Конечно, в этом доме ничего не меняется, только тропы, по которым идёт моя старушка-избушка, — ответила Ягиня, наливая в кружку тёплого молока для гостьи. Девушка с удовольствием надкусила пирожок. Сколько ей пришлось перепробовать всевозможных изысканных яств, но стряпня Ягини показалась вкуснее любых заморских кушаний.