Марье понадобилось какое-то время, чтобы смириться с мыслью, что ей решили помочь не отец и не мать, а именно заклятый враг. Оставив на берегу свои капризы, она молча ступила на борт. Берендей оттолкнулся от берега и направил лодку дальше по реке. Марья молчала, не желая даже разговаривать с ним, призрак тоже безмолвствовал. Вскоре тишина, прерываемая лишь шумом реки, стала раздражать Марью.
— Раз уж пришёл, покажи мне, как уберечь Русь от междоусобицы, — резко, не скрывая раздражения, молвила девушка. Едва она озвучила свой вопрос, как впереди появился яркий свет, задул лёгкий прохладный ветерок. Вдоль реки раскинулся широкий зелёный луг. Стоящие поодаль живописные деревья застыли в истоме, ожидая появление солнца. Было раннее утро, у берега рыбачили мальчишки, одетые в дорогие, но рваные и грязные одежды.
— Николка, дай-ка мне удочку. Ведь ничего так не поймаем, — не вытерпев, худощавый мальчишка схватился за удилище.
— Отстань! Я хоть это делать умею, в отличие от тебя. Только и знаешь, что на коне скакать да есть, — отозвался юный рыбак.
— Что?! — возмутился первый. — Да мой отец десятник, он выше твоего отца. Как ты смеешь со мной так разговаривать?! — обидевшийся мальчишка попытался дать подзатыльника товарищу, но тот, не отнимая рук от удочки, ловко увернулся.
— Десятник твой отец, а не ты. Ещё неизвестно что из тебя путного выйдет, — улыбнувшись, ответил Николка.
Второй мальчишка покраснел и громко выпалил: — Я стану воеводой самого Изислава! Понятно тебе?
— Вот дурак! А ты не знаешь, что Изислава уже давно прогнал Семён Смоленский? — подал голос третий мальчишка, который всё это время молча наблюдал за поплавком. Из всей компании он казался самым хмурым.
— Он ещё отобьёт наше княжество, вот увидите! — скрестив руки на груди, вступился мальчишка за своего кумира.
— Тихо тебе, не то взрослые услышат такие слова, все тогда получим! — шикнул Микола на спорщика. Мальчики замолчали, слушая стрекотание кузнечиков и утреннее пение птиц.
— По мне так лучше бы Изислав и не возвращался, — тихо сказал хмурый мальчик.
— Ты что, Берендей? Он же был хорошим князем, не то, что этот Олег «Гореславич»! — уже гораздо тише, но с прежним пылом молвил сын десятника.
— Когда меняется князь, его свора ворует наши запасы, избивает и убивает ни в чем не повинных людей. Они уже все давно несут только горе нашей земле. Уж лучше бы их вообще не существовало! — Каждое сказанное мальчишкой слово было пропитано ненавистью. Он со злостью выдирал траву, пытаясь хоть чем-то занять руки.
— Всё равно когда вырастешь, придётся служить одному из князей, — буркнул рыбак.
— Нет! Если, когда я вырасту, не установится мир, всех их уничтожу! Если рука начала гнить, её следует отнять, дабы спасти жизнь, — всё с такой же ненавистью прошипел юный Берендей.
— Не говори так никому, коли беды не хочешь, — нахмурясь, посоветовал сын десятника.
Марья изумлённо посмотрела на взрослого царя: — Ты жил при усобицах?
— Не жил, а выживал, — бесстрастно ответил призрак. Лодка двигалась вперед. Фигуры мальчишек позади стали меркнуть, словно постепенно выцветающая картина.
Далее Марья уже стала свидетелем того, как Берендей ушёл в армию и сражался под началом первого царя Руси. Затем видение сменилось на то, как Берендей добился от Киевского князя съезда всех русских князей. Как уговаривал их объединиться и защищать русские земли от половцев.
— Какое нам дело до Рязанского княжества?! У них есть свой правитель, вот пусть он и отбивается от кочевников! — громко возмущался один из князей.
— Верно, каждый держит свою вотчину, — согласился с ним другой.
Девушка видела, как огорчился их позиции молодой Берендей.
— Тогда-то я и понял, что покой моему народу может дать лишь один правитель, объединив все княжества Руси, — произнёс мертвец, внимательно следя за тем, как на лице молодого двойника отразились горечь и злоба. Марье стало не по себе, она не знала всего. Тот, кто для неё был самим олицетворением зла, для многих стал спасителем, подарив наконец покой стране.
— Почему ты хотел меня убить? — спросила Марья.
— Наверное, понял, что совершил ошибку, но отступить уже не мог. Да и боялся умереть, — ответил Берендей.
— Прости меня, я была слепа и не понимала всего, — выдавила из себя Марья.
— Все мы слепы в той или иной мере. Главное — учиться на своих ошибках и стараться более не повторять их, — молвил призрак.
— Что я должна сделать, чтобы распри прекратились? — спросила Марья. Призрак долго молчал, управляя небольшим судёнышком.
— Ты ничего не сможешь сделать, тебе суждено стать царицей Синдики, а не Руси.