— Я так рада, что ты выжил! — искренне сказала она.
— Павел, как я понимаю? — вдруг раздался бархатистый голос за её спиной. От неожиданности Марья чуть не подпрыгнула. Павел и вовсе потерял дар речи, не зная даже, как обратиться к бывшему или будущему правителю.
Марья немного смутилась, увидев праздничный хитон Кощея, сшитый из такой же ткани, что и её платье. Вместе они выглядели и впрямь как супруги. В волосах колдуна блестели золотистые бусины, а маленькие косички формировали красивую прическу. Отмытые от дорожной пыли волосы блестели, как крылья воронов, что так преданно ему служили.
«Многие девицы отдали бы всё за такую шевелюру», — усмехнулась про себя девушка. А вслух сказала: — Да, это Павел, капитан моей личной стражи.
— Что ж, надеюсь, вы и впредь будете также самоотверженно защищать мою будущую супругу, — церемонно проговорил Кощей.
Павел посмотрел на Марью.
— Можешь идти, Павел, — она кивнула стражу головой.
— Да-а, с этим бараном будет тяжело, — проворчал Кощей.
— Это что, ревность? — спросила Марья. Хотя она ничуть не думала, что Кощей ревнует , но решила отомстить ему его же оружием.
— К солдату? — усмехнулся Кощей. — Нет, дорогая, я знаю твои вкусы, Павел ведь не царевич.
— Вот как? А я хотела именно его наречь своим супругом, когда совет настоял на моём браке, — ухмыляясь ответила Марья, взошла на колесницу и взяла в руки поводья, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Кощей всё это время молчал, погружённый в свои мысли.
Марья в глубине души ликовала, наконец-то выиграла первое словесное состязание! Она никак не ожидала того, что Кощей влезет в тесную колесницу и встанет рядом с ней.
— Что ты творишь?
— Колесницей управлять намного сложнее, чем конём. Не хватало ешё, чтобы ты потеряла управление на глазах у всего города, — ответил Кощей.
— Пытаешься выставить себя героем? — сьязвила Марья.
— Я обхитрил царя, что держал меня в заточении. Я и так победитель, но сегодня готов стать твоим возничим, — колдун грубо схватил Марью за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. Только сейчас она заметила, что всё их путешествие старалась не смотреть в глаза чародея. Дрожь прошлась по всему телу, Марью терзали противоречивые чувства от нежного трепета до злости и возмущения.
— Ведь только благодаря тебе я сейчас на свободе, моя птичка, — прошептал Кощей, всматриваясь в прекрасное лицо своей спутницы.
Глава 41 Истинный правитель
Солнце уже скрылось за горизонтом, когда царская колесница въехала в город. Жители столицы ликовали. К появлению царицы успели подготовиться: дома украшали флаги государства и гербы царского дома. Марья заметила, с каким трепетом смотрели люди на неё и Кощея. Увидев царскую чету, стоящую бок о бок, народ начал скандировать: — Да здравствует царица! Да здравствует царь!
Марья посмотрела на Кощея. В отличие от неё, колдун высокомерно вскинул голову и смотрел вперёд. Появилось ощущение, словно она сейчас находилась в колеснице с каменной статуей.
Да, в детстве её учили, что перед народом нужно вести себя сдержанно, но неужели ему сложно улыбнуться? Но толпу это, кажется, не смущало. Сама же Марья чувствовала себя ущемленной, несмотря на то, что Кощей выступал в роли возничего. У неё было ощущение, как будто любимый царь вернулся домой и привёз с собой невесту, по сути трофей с войны.
«Так и знала, он никогда не сделает что-то в ущерб себе. Он руководит колесницей и выглядит хозяином ситуации. Да и кто во всей этой истории настоящий победитель?» — рассуждала Марья, злость вскипала в ней гремучей смесью. Больше всего на свете она боялась стать слабой и податливой, но оказалась игрушкой в чужих руках. На какого она злилась больше, на Кощея или на саму себя?
У храма, где Марью когда-то провозгласили наследницей, их ждал совет. Адонис держал в руках костяную корону.
Ком застрял в горле Марьи. Маленький ребёнок внутри кричал и топал ножкой: «Это моя корона! Мой народ! Моя власть!»
Власть! Только в этот момент она перестала обманывать себя, что всю жизнь хотела стать правительницей. Потеряв страну и родителей, девушка внушила себе, что власть — это не для неё, и была готова смириться с ролью покорной супруги, но это оказалось самообманом. Её свободный и независимый дух всегда стремился к возможности сделать этот мир лучше. К власти, что давала ей эту возможность. Как же горько было теперь её терять!