— Буду с вами честен. У вас есть армия, у Кощея права на трон. Вы можете бороться против него и ввергнуть страну в междоусобную войну. Вы этого хотите? — тихо сказал советник, разглядывая узоры на стене с таким вниманием, будто нет ничего важнее этих рисунков.
— Никогда я не желала подобной судьбы Синдике, — с жаром произнесла Марья. Разве не по этой причине она согласилась отказаться от короны?
— Значит, остаётся только одно, выйти замуж, как вы того и хотели? — горько улыбнулась Марья.
— То, что необходимо было вчера, совсем не то, что нужно сегодня. Знаете, ещё в молодости от своего пьянчуги-дядьки я услышал одну мудрость… — он помолчал, ожидая, когда Марья проявил интерес, и всё её внимание сконцентрируется на его словах.
— И какую же мудрость поведал вам дядюшка-пьянчуга?
— Нет страшней врага, чем ненавистная супруга, — ответил старик. Марья ухмыльнулась, обдумывая намёк жреца.
— Что же мне тогда делать?! — в отчаянии воскликнула она.
— Превратите врага в союзника. Насколько я заметил, бывший король относится к вам весьма почтительно. Смените гнев на милость. Быть может, не любовь, но дружба превратит вас в незыблемые опоры нашей страны, — ответил старик, медленно вставая. Отвесив поклон, он направился к выходу, но у дверей остановился и обернулся.
— Не торопитесь выходить замуж. Дело нехитрое, словно перешагнуть порог нового дома, а вот покинуть этот дом женщине дано лишь в саване, — сказав эти слова, жрец покинул кабинет, оставив девушку наедине со своими мыслями.
****
— Господин, это уже восьмой кувшин, — пролепетал юноша-виночерпий, прижавшись спиной и стене.
— Я что, в своём собственном доме уже и выпить не могу?! — прорычал Кощей, бросая под ноги слуге пустой кувшин. Кувшин с жалобным звуком разлетелся на мелкие осколки. — У тебя есть десять минут, чтобы принести мне вина, — рявкнул колдун, усаживаясь на пол и опираясь на спинку просторной кровати. Слуга более не спорил, поклонился и быстро покинул покои.
Кощей хотел забыться. Он боялся снова оставаться один, тишина сводила его с ума, но как бы ни старался, всё равно результат был прежний. Снова одиночество! Кощей тихо засмеялся.
— А ведь у меня есть всё: богатство, могущество, красота, но я почему-то никому не нужен! Что бы ни делал, как бы ни старался, меня всегда будут лишь ненавидеть и бояться, — пожаловался он молчаливому Марту, что, склонив голову набок, внимательно выслушивал хозяина.
— Давно уже нужно к этому привыкнуть, — ответил сам себе Кощей, прикрывая глаза.
Одурманенный алкоголем, он не сразу заметил, что в комнате резко похолодало. Это был не обычный холод, а хватающий за сердце, стремительно проникающий в самое нутро.
Кощей открыл глаза, но ничего не увидел, его окружала кромешная тьма. Он, пошатываясь, с трудом встал, выставил перед собой руку, и та заполыхала синим пламенем.
Дворец отозвался на родную магию. Факелы и чаши вдоль стен вспыхнули таким же синим огнём. На полу вились многочисленные змеи. Они расползлись в стороны, уступив дорогу Кощею, и он медленно пошёл туда, где должен находиться трон. Огромные колонны из серого камня возвышались ввысь, подпирая крышу огромного храма.
На небольшом возвышении стояла высокая резная тренога, на ней восседала статная женщина, одетая в чёрный хитон и сандалии, простоволосая, без каких-либо украшений. Она не была красивой, но её черты лица казались благородными, внушая одновременно чувство почтения и страха. Женщина вышивала картину. Невероятно чёрное полотно будто бы поглощало вокруг любой проблеск света. Нить, вдетая в тонкую иглу, светилась тусклым белым светом, словно созданная из лунного света. Кощей приблизился достаточно близко, и две огромные чёрные собаки, сидящие рядом с хозяйкой, недовольно зарычали.
Колдун преклонил колено перед женщиной.
— Приветствуя тебя, многоликая королева ночи и магии, — он не смел смотреть ей в глаза, зная прекрасно, что подвёл, и, возможно, именно сейчас настал момент расплаты за все его ошибки. Быть может, она поэтому и не вмешивалась, желая наказать нерадивого слугу, а когда он поверит в долгожданную свободу, заберёт его душу, чтобы оставить навечно в своём мире мрака.
— Здравствуй, мой принц, — её голос был глубоким, созданным не для нежных речей влюблённой девушки, не для колыбельных, что поёт своим детям любящая мать, оттого слова казались пугающими и зловещими. Только сейчас она взглянула своими золотистыми глазами на Кощея.
— Я подвёл тебя и готов понести заслуженную кару, — Кощей склонил голову.
— Царь царей научился покорности? Любопытно, что же произошло с заносчивым мальчишкой? — спокойным голосом спросила Геката.