_____________________________________________
А Кощей может быть и таким.
Глава 42 Геката
— Ваше величество, простите, но, думаю, вам стоит знать… — слуга появился в дверях и склонился в поклоне, старательно отводя взгляд.
— Что случилось?
— Его величество выпил уже более восьми кувшинов вина. Боюсь, господину стало плохо.
— Где он? — обеспокоенно спросила Марья. Она никак не ожидала, что её сегодняшняя реакция так сильно затронет чувства Кощея.
— В своих покоях в северной части дворца.
***
— Несмотря на то, что ты вернул бунтарскую душу, твоё отсутствие длилось более ста лет. Знаешь, сколько смертных за это время нарушило законы мироздания? — молвила богиня, обходя по кругу своего слугу.
Кощей продолжал молчать, прекрасно понимая, что ей не нужны его оправдания.
— У нас с тобой простой уговор, и если ты не справляешься со своими обязанностями, пойдёшь следом за своим заклятым врагом, — Геката приблизилась к колдуну и присела, всматриваясь в его бледное лицо. — Ну что, мальчик, готов встретить свою смерть?
— Нет, госпожа! — твёрдо ответил Кощей. Богиня одобрительно улыбнулась, вставая.
— Рада, что в тебе полыхает огонь борьбы, хотя внутри что-то явно изменилось, — задумчиво проговорила богиня, возвращаясь на своё место. — У тебя есть один лунный цикл на то, чтобы найти всех тех, кто прячется от своей судьбы. Справишься и, может, тогда я позволю тебе прожить ещё век-другой, — милостиво молвила богиня.
— Кощей!
Крик Марьи донёсся до него едва различимо, будто сквозь толщу воды.
— Кощей! — снова позвала его девушка.
Сердце колдуна вмиг наполнилось страхом. Он старался выглядеть бесстрастным, но богиня почувствовала, как его сердце забилось сильнее, а дыхание стало прерывистым.
— Так вот оно, твоё сокровище, что ты так усердно от меня прятал! — лицо Гекаты тронула улыбка. Меньше всего на свете Кощей хотел, чтобы его покровительница обратила свой взор на Марью, хотя к женщинам она относилась гораздо милостивей, чем к мужчинам.
— Я исполню вашу волю, госпожа, — игнорируя зов Марьи , молвил он.
— Тогда ступай, невеста заждалась. Надеюсь, на сей раз ты сделал правильный выбор, — богиня взмахнула рукой, синее пламя погасло, вновь погружая всё во мрак. Кощей возвращался в мир живых, в мир света.
Он пошатнулся и, наверное, вовсе бы упал, если бы Марья не придержала его.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросила она. Кощей тыльной стороной ладони вытер со лба холодный пот.
— Где витало твоё сознание? — снова спросила Марья, гадая, почему застала колдуна застывшим, как каменное изваяние. Он кинул на неё усталый взгляд, невольно вспомнив тот момент, когда впервые увидел её вороньими глазами в башне чародейства, где девушка изучала основы непростого и опасного искусства.
— Я расскажу, но для начала сядем, история будет долгой, — мрачно ответил Кощей, буквально падая в кресло возле камина. Ночи становились холодными, и слуги развели огонь. Поленья уютно потрескивали, выбрасывая снопы искр, напоминающих ярких светлячков. Он долгое время наблюдал за их огненными плясками.
— Это случилось спустя полгода после того, когда я расправился с советом и его сторонниками. Здесь, в Синдике, существует традиция: перед коронацией будущему царю делают предсказание. Когда власть захватил совет, её проигнорировали. Мне же оракулы предсказали, что не будет в этом мире тех, кто сильнее меня в магии. Моё правление люди запомнят на века, и я встречу царицу себе под стать, которая станет хозяйкой моего сердца и души. Невеста подарит мне счастье и покой, а жена погибель. Я тогда лишь рассмеялся и пригрозил, что если, женившись, останусь в живых, их всех казню.
Прошли годы, я забыл о глупом пророчестве, пока на охоте не встретил её, — Кощей замолк, прикрыв глаза и словно задремав. Марья, усевшись рядом, внимательно слушала его рассказ. Сейчас она терпеливо ждала, боясь проронить хоть слово и спугнуть внезапное откровение.
— Её звали Камилла, — наконец продолжил он, — дочь греческого купца. Она поразила меня тем, что одевалась в мужскую одежду и охотилась наравне с братьями, пренебрегая законами нашего государства. Обычно я жестоко наказывал за столь неуважительное отношение ко мне и моему народу. Чтобы сохранить жизнь своим братьям и сестре, старший вызвался стать моим рабом ровно на один год. Я согласился, но потребовал, чтобы моей рабыней стала сама Камилла. Мужчины воспротивились, но девушка невероятной красоты и стати проявила упрямый нрав. Она походила больше на юного сорванца, нежели на хорошо воспитанную девицу на выданье.