— Ваш батюшка был мудрым человеком, — тихо сказал десятник. Он прекрасно понимал, что у мальчишки паршиво на душе, и оброни он неосторожное слово, господин может впасть в ярость. Это ему ни к чему, а значит, надо говорить лишь хорошенько подумав, чтобы не вызвать его гнев.
— Возможно. Но ведь молва народа — не пустой звук.
— Выходит так. Иван Берендеевич, я недалекого ума, не воспринимайте мои слова всерьёз.
Их встретил лично Изислав Михайлович, в наспех накинутом на плечи полушубке.
— Мог бы и не вставать, — натянуто улыбнувшись, сказал Иван вместо приветствия.
— Нет, царевича надо приветствовать как положено, тем более вы будущий правитель Руси, — поклонившись, ответил упрямый боярин.
— Где Демитор? — Ивану не терпелось повидать брата.
Изислав Михайлович шумно выдохнул и покраснел, как рак..
— Отмыли, накормили и спать уложили. Уж не серчайте на нас, Иван Берендеевич, он сюда пешком пришёл, так мои люди его сперва прогнали, приняв за бродягу. Дайте ему и себе отдохнуть, утро вечера мудренее, — с этими словами он положил руку на плечо Ивана. Тот лишь посмотрел на сапоги боярина и молча кивнул, соглашаясь с его словами. Довольный старик повёл уставшего путника в терем.
— Ах да, Иван Берендеевич, совсем из головы вылетело! Буквально вчера ваша жена приехала. Упрямая девица, скажу я вам. Сказала, что жена при муже хороша.
От этих слов Иван остановился на месте, как вкопанный. «Только этого ещё не хватало!» — устало подумал он.
Мирослава оказалась бойкой, с острым умом, и Ивану было тяжело притворяться, что у них всё гладко.
«А может, и не стоит лукавить? Тогда она рассердится и бросит свои попытки ему понравиться».
— Спасибо, что заботитесь о моей семье. Я перед вами в неоплатном долгу, — ответил Иван, продолжая идти по прохладному коридору.
— Ну что вы, царевич, мой долг — служить вам. Спокойной ночи, Иван Берендеевич, — останавливаясь около резных дверей, молвил боярин.
Иван помедлил, заходить в комнату к той, что была для него чужой, совсем не хотелось. Переведя дух, он вошёл в покои, где его ждала жена.
Мирослава сидела на резной табуретке и расчёсывала длинные волосы гребнем. Девушка нисколько не удивилась приходу мужа. «Видать, по шуму во дворе догадалась», — смекнул Иван. Мирослава отложила гребень и слегка поклонилась.
— Здравствуй, муж мой дорогой, рада видеть тебя живым и невредимым, — спокойным голосом молвила она, слегка поклонившись.
«Да-а, хороша!» — подумал Иван. — «Идеальна во всём: и в речах, и в движениях, и лицом красива, но вот только нет во всём этом жизни».
Она говорила то, что должна говорить, и ничуть не старалась показать, что действительно рада его видеть. Ивану эта фальшь ничуть не льстила, наоборот, всё больше заставляла сравнивать её с живой Марьей. Та, даже став царицей, которой порой приходится поступать не по воле сердца, а по разуму, делала это так, что во всех действиях проявлялись её чувства и, кажется, сама душа.
Мирослава бесшумно подошла к супругу и попыталась помочь снять походные одежды, но Иван резко отстранился от неё, как от прокажённой, буркнув под нос: — Не нужно, я сам.
Девушку поведение наречённого супруга ничуть не смутило, она села на прежнее место и принялась снимать с себя украшения.
— Иван Берендеевич, если высказаться, на сердце станет легче, — коротко сказала Мирослава, но Иван, снимая походные сапоги, продолжал молчать.
— Понимаю, я не тот человек, которому вам хотелось бы излить душу, но волею судьбы рядом с вами я, та, которая готова стать для вас другом и опорой, — в этот раз в голосе девушки послышалась непривычная мягкость.
— Знаешь, думаю, твой отец уже сожалеет, что выдал тебя замуж за меня. Я уже не такой выгодный зять, как был прежде, и, наверное, принёс твоей семье больше проблем, чем благ, — молвил Иван. Он всё ещё надеялся, что отец девушки предложит развод, учитывая, что молодая чета не делила ложа.
— Мне неважно, что думает мой отец, я твоя жена перед людьми и богами, — твёрдо ответила Мирослава.
— И ты будешь ею, даже если узнаешь, что я люблю другую? — не выдержав, спросил Иван. Только в этот момент он обернулся и посмотрел на жену.
— Неужели ты думал, что я этого не знаю? Слухи порой идут по земле быстрее гонцов, — спокойно ответила Мирослава, медленно подошла, присела рядом с Иваном и неуверенно взяла его за руку, боясь, что он вновь её оттолкнёт.