В глубине страны, за Уральскими горами, раскинулась пустошь, которую местные называли «Пустошь Ведьм». Её избегали все путники, боясь стать жертвой колдуна-лиходея. Здесь всегда царила тишина, казалось, даже птицы сторонились этого места. Но сегодня около одинокой чёрной горы слышались взрывы, сопровождаемые яркими всполохами. И вот наконец всё стихло. Со стороны горы промчался маленький воробей, стараясь скрыться в ближайшей роще, следом за ним устремился сокол. Воробей прильнул к земле и в мгновение ока обратился в лисицу, сокол в свою очередь обернулся чёрной росомахой, которая быстро нагоняла рыжую плутовку. Лисица резко остановилась и обратилась в огромную медведицу. Ведьма оказалась проворней. Схватив росомаху, она швырнула её в сторону, порвав шкуру на спине.
— Я прожила ничуть не меньше тебя на этой земле! Неужели ты думаешь, что позволю тебе так просто меня убить?! — взревела разъярённая медведица. Кощей поднялся на ноги, скидывая разодранную шкуру со спины.
— Вот именно, Роанна, слишком уж долго! Пора уступить место другим! — прокричал он, заряжая арбалет. Ведьма усмехнулась.
— Страшнее медведя лишь…
— Охотник, — договорил за неё Кощей, прицеливаясь и одновременно воздвигая вокруг них магический барьер, чтобы ведьма не сбежала.
— Ты думаешь, это всё, что я могу? Глупец! — медведица закружилась волчком, оборачиваясь вновь. Кощей прекрасно понимал, что это не предел её возможностей, и вовсе не хотел его познать. Он выстрелил, но было уже поздно. Болт отлетел от чешуи, словно встретил преграду из самого крепкого камня, а над колдуном вдруг поднялся на задние лапы огромный змей.
— Ну что? Отпустишь меня добровольно или превратить тебя в уголёк? — самодовольно прорычала ведьма.
Кощей лишь улыбнулся: — Сомневаюсь, что подобная ящерица может дышать огнём.
Его слова взбесили колдунью, с грозным рыком она обрушила волну огня на противника, а затем вокруг себя, стараясь сжечь ненавистный купол, что сдерживал её. Ведьма ликовала, увидев, что от прославленного чародея не осталось даже косточек, но магический купол ещё держался.
— Ну ничего, скоро и он растает. Грозный и бессмертный Кощей оказался не таким уж и бессмертным, — самодовольно усмехнулась ведьма, принимая человеческий облик. Она затратила много сил, и слабость одолевала её.
— Конечно, даже я не бессмертен, — донёсся из ниоткуда голос колдуна.
— Где ты?! — Роанна оглянулась по сторонам и быстро обернулась в муравья, попытавшись спрятаться от чудом уцелевшего колдуна. В этот раз превращение далось ей с огромным трудом. Дышать стало тяжко, силы стремительно покидали колдунью, концентрировать магию с каждым мгновением становилось всё тяжелее. Вскоре, обессилев, она вновь приняла человеческую форму.
— Где ты, трус?! Что ты сделал со мной? — просипела ведьма.
— Я в тебе, — ответил самодовольный голос. Растерянная женщина рассматривала свои руки, ничего не понимая. — Есть чудовище пострашнее драконов, милая. Незримое и неукротимое…
Его перебил громкий и надсадный кашель колдуньи. Она харкнула кровью и тут же всё поняла.
— Ты проклял меня, но… но… Это невозможно, невозможно! — растерянно пролепетала она, отказываясь верить в поражение.
— Нет, Роанна, всё намного проще, я продолжил нашу игру. Нет страшнее чудовища, чем чума. Вот только у меня не так много времени, и я не стану тебя мучить, — спокойно сказал колдун.
Боль в груди Роанны усилилась, вскоре слабость и головокружение свалили её с ног. Она, хрипя, упала на траву.
Убедившись, что ведьма испустила дух, Кощей сжёг её тело и, снова обернувшись соколом, отправился на родную сторону. Мысль о доме придавала ему сил, сердце трепетало от того, что скоро он наконец-то увидит такой родной и милый лик.
«Двое, остались лишь двое», — только эта мысль отравляла радость от предвкушения встречи с той что стала за это время любимой. Оставалось совсем мало времени, а Кощей никак не мог найти последних колдунов, нарушающих мировой порядок.
Марья наслаждалась прогулкой вблизи берега вместе со своим младшим братом. Она пропустила его первое превращение в нарвала, теперь юный Тин реже бывал на суше.
— Вы придёте на праздник? — спросила девушка, поплотнее укутываясь в тёплую накидку. Коварный ледяной ветер так и норовил сорвать с её головы тяжёлый капюшон, отороченный пушистым мехом, приятно щекотавшим щёки.