— Дядюшка обещал быть, он ведь тебя так и не видел после приезда, — ответил Тин.
— Проблемы с городом? — обеспокоенно спросила Марья.
— Да, но ничто не строится в этом мире без проблем. Не волнуйся, сестрица, они вполне решаемы, — с улыбкой ответил Тин. В отличие от двоюродной сестры, холод ему, истинному сыну северного моря, был нипочем. Их разговор нарушил приветственный крик чёрного сокола.
— Ты уверена, что хочешь выйти за него замуж? — спросил Тин с тревогой в голосе. Марья пожала плечами. Сомнения пока не покидали её, но с каждым днём они всё больше растворялись в новом чувстве, которое росло внутри.
— Думаю, да. В детстве я боялась темноты. Однажды мы с Ситхелом случайно испортили отцовский документ и спрятались от нянек в тёмном шкафу. Сначала я очень боялась, но потом привыкла. В шкафу было тепло, уютно, и в конце концов я полюбила эту темноту. С Кощеем то же самое. После истории с Иваном не могу сказать, что сильно люблю его. Я вообще считаю, что по-настоящему сильно нужно любить лишь своих детей. Но он мне нравится. Думаю, мы сможем стать соратниками, — задумчиво произнесла Марья, наблюдая, как сокол превращается в человека.
— Надеюсь, ты говоришь правду, а не ложь, дабы нас успокоить, — ответил Тин. Марья прекрасно понимала, что братья, да и сам дядя не одобряют её выбора. Возможно, в этом и крылась истинная причина нежелания Черномора выходить на сушу.
— Тин, насколько я помню? — сказал Кощей, подходя к ним. — Вряд ли кто-то ещё может заставить твою свободолюбивую сестру делать то, чего она не хочет, — он улыбнулся будущему родственнику, надеясь получить ответную улыбку и растопить лёд в его глазах, но юноша оставался неподвижным, его лицо выражало беспокойство и недоверие. Марья хмыкнула.
«Ну да! Ты-то кого угодно заставишь, от тебя даже сама смерть держится подальше», — съязвила она про себя. Нет, Марья ничуть не лгала Тину. Кощей ей действительно нравился, а ещё ей очень нравилось поддевать его. Как выяснилось, это чувство у них взаимное. Они часто устраивали словесные дуэли, иногда даже в присутствии посторонних. Приближённые поначалу думали, что царь с царицей воюют, словно кошка с собакой, но потом привыкли и махнули рукой на эти перепалки.
— Молодые бранятся, только тешатся, — отозвался как-то про царскую чету Корнелий.
— Ваше величество, Феодосий просил предупредить, скоро прибудут гости, — громогласно прокричал Март, усаживаясь на плечо Марьи. Несмотря на то, что он подчинялся Кощею, во многом облегчал жизнь и ей. Марье по-прежнему снились кошмары о войне, по-прежнему она видела в слугах подосланных убийц, но то, что её покой охраняют вороны, которые следят за положением дел в столице, внушало спокойствие.
— Хорошо, мы скоро прибудем, — ответила Марья.
— А ведь прошёл всего год со дня твоей коронации, — задумчиво проговорил Тин, наблюдая за удаляющимся вороном.
— Да, а кажется, что он тянулся целую вечность. Я скучаю по Ворлаку, — тихо сказала Марья.
Кощей промолчал. Он не раз объяснял своей невесте, что ворон служил лишь для озвучивания его слов. Видимо, девушка быстро привязывается к окружающим, и расставание с ними, пусть даже и с птицей, даётся ей болезненно.
Стоя рядом, рука об руку, они наблюдали, как Тин скрывается в море. На прощание из морской пучины с характерным свистом выпрыгнул огромный белый нарвал.
— Всё-таки братец не удержался и похвастался своим новым обликом! — с нежностью подумала Марья.
Из всех её братьев, пожалуй, только Тин выглядел красивым даже в образе морского единорога как прозвали их синдийцы. Проследив, как силуэт скрылся в морской пучине, девушка поспешила в сторону охраны. Там, в отдалении, их ждал Павел. Кощей, нагнав девушку, протянул ей руку. Это уже стало доброй традицией. С того дня, как они решили дать шанс друг другу, Кощей всегда предлагал Марье свою руку, и это стало первым шагом к их мирному сосуществованию. Марье очень нравилось вот так просто помолчать во время прогулки. Девушка с радостью приняла его руку. Они шли медленно, желая как можно больше растянуть это безмятежное мгновение.
Когда поднялись по склону, где их ждали охрана и верный конь королевы, Кощей нарушил тишину.
— А-а-а, Павел? Ты, как всегда, на своём посту, — заметил он. — Я обещал Марью научить превращать людей в животных. Вот, думаю, из тебя бы получился отличный заяц, — улыбнулся колдун, наблюдая, как Павел краснеет от злости.
— Кощей, хватит! — раздражённо встряла Марья. Она уже жалела, что обмолвилась ему о том, что хотела объявить своим женихом Павла. С того момента ревнивец не пропускал возможности поиздеваться над подчинённым.