«Ну, если мне правильно помнятся причитания Ворлока по поводу суммы, которую я заплатила девушкам из публичного дома, то Кощей прекрасно осведомлён обо всём. Ведь вместо ворона говорил он сам», — рассуждала Марья, припоминая события годичной давности.
— Ваше величество, а вам страшно? — спросила вдруг Анаид.
«Да вы издеваетесь?!» — раздражённо подумала про себя Марья.
Анаид никогда раньше не пыталась переходить черту, хотя многие уже давно поняли, что для царицы она не просто служанка. С другой стороны, Марья понимала её беспокойство, ведь ей тоже скоро предстоит стать супругой Павла.
— Не особо. Больше меня пугаете вы своими расспросами и желанием сделать из меня богиню, — ответила Марья.
— Но это наша обязанность, госпожа. В день свадьбы любая девушка должна выглядеть просто неотразимо, — Анаид аккуратно несла на вытянутых руках белоснежное платье с голубыми вставками, расшитыми серебряными нитями. Марья потрогала подол платья. Ткань была плотной. Конечно, лёгкая материя смотрелась бы лучше, но не зимой.
С самого утра площадь оккупировала толпа народа. Каждый житель Синдики от мала до велика желал собственными глазами увидеть знаменательную свадьбу. Несмотря на снегопад, который в этих местах был редким явлением. Все с нетерпением ждали появления невесты. Дома и сам храм украшали полосы красной ткани и атласные ленты, особенно ярко контрастирующие на фоне белого снега.
В самом храме собрались самые влиятельные семьи Синдики. Жених прибыл первым и тут же подошёл к главному жрецу, одетому в торжественные белые одежды. За Кощеем выстроились другие жрецы, что должны были помогать проводить обряд бракосочетания. Воздух в помещении казался душным от горящих свечей и плотной массы народа, заполнившей храм. Толпа возбуждённо переговаривалась. Но вот шум начал постепенно стихать.
Кощей улыбнулся, понимая, что народ встречает свою правительницу. Он обернулся. По проходу медленно шла Марья в сопровождении своего дяди-великана, облачённая в белый плащ-полушубок, под которым виднелось белоснежное платье, отливающее серебром.
Её волосы собрали и закололи на макушке в замысловатую причёску, голову венчала его корона. Это вызвало у Кощея улыбку, корона ей шла гораздо больше, чем ему. Он и сам дивился, с какой лёгкостью делился с ней такой некогда бесценной для него властью.
Его невеста была прекрасна, он понял это давно, ещё когда девочка начала превращаться в девушку. Будучи в заточении, наблюдая за ней, он часто ловил себя на мысли, что завидовал её будущему супругу. А потом появился Иван… Наверное, именно тогда он и возненавидел мальчишку всем сердцем. Для него он стал вором, что украл его драгоценность. Хотя именно царевич запустил ту цепочку событий, которая привела к его освобождению.
Но зачем ворошить прошлое? Сейчас она здесь, она его, и самое главное, глаза любимой переполнены волнением и радостью. Только когда Марья приблизилась, чародей заметил, с каким неприветливым видом взглянул на него будущий тесть.
Кощей с улыбкой кивнул, протягивая руку, чтобы Черномор передал ему руку своей племянницы, но тот медлил, пытаясь магией заглянуть в самую суть колдуна. Это раздражало Кощея, но ради Марьи он позволил этому настырному морскому царю шариться в потаённых закоулках его разума.
Лицо Черномора побагровело, видимо, многое в голове зятя ему не понравилось. А время продолжало идти, в толпе послышался недовольный шепоток. Марья непонимающе посмотрела на дядю. Черномор, взглянув в её лицо, увидел то, что боялся уже никогда не увидеть, глаза влюблённой девушки. С тяжёлым сердцем морской царь передал руку Марьи жениху и отошёл в сторону, остановившись близ своих сыновей.
— Чего ты опасаешься? — спросил Ситхел.
— Что она совершает ошибку, — тихо буркнул Черномор.
— Но это её ошибка. Отец, Марья выросла, ей нужно самой принимать решения и нести за них ответственность, — молвил Ситхел, наблюдая за началом церемонии.
Несмотря на то, что в храме было жарко, Марья дрожала, как осиновый лист. Волнение зашкаливало.
— Мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями брака между этим мужчиной и этой женщиной…
Марья не слушала слова жреца. Взглянув на Кощея, она ожидала увидеть непроницаемое безэмоциональное лицо, обычный облик, который он демонстрировал народу. Но в этот раз он улыбался, не сводя с неё сияющих глаз. И не дежурной улыбкой, предназначенной для широкой публики, а искренней и тёплой. Эта улыбка внушала спокойствие, казалось, что в одно мгновение все присутствующие исчезли, и они остались одни. Только их сливающиеся магические силы говорили, что проводится ритуал, который свяжет их жизни, судьбу и магию, сделав двоих одним целым. Сейчас для Марьи существовал только он, не злодей и колдун, а обычный мужчина, переживший много трудностей, совершивший кучу ошибок, которые ему никто не простит. Никто, кроме неё.