— Наоборот, очень нравится. Особенно цитрин у основания зубьев, — мягко ответил Кощей. Марья отметила, что вокруг расширенного зрачка чародея начинает проявляться каряя полоска радужки.
— Похожая корона была у моего отца, — ответила Марья.
— Скучаешь по нему?
— Очень! Иногда мне кажется, что я никогда не смогу стать такой, как он. Даже к тени его приблизиться не смогу! — с жаром ответила Марья, тоже глядя на корону.
— А я не помню своего отца, слышал только рассказы о том, каким он был идеальным. Лишь бездушный образ, что создали мать и учителя. Да и сама матушка уже вспоминается смутно. С каждым столетием её лик всё сильнее стирается из памяти.
Марья взяла Кощея за руку, пытаясь согреть её.
— Это страшно, когда ты забываешь тех, кого любил?
— Да, но знаешь, ты мне её чем-то напоминаешь, — с улыбкой промолвил Кощей, в его глазах застыли слёзы.
Марья лишь улыбнулась в ответ, она не могла сказать подобного. Её муж и морской царь являлись абсолютной противоположностью друг друга.
Кощей тем временем принялся снимать заколки с волос Марьи. Почувствовав, как расслабляется тело, она прикрыла глаза..
Постепенно рука Кощея спустилась ниже, к шее. Он мягко поглаживал её по спине, боясь спугнуть, хотя не мог отрицать, что желал этой ночи уже давно. Ещё тогда, в лесу, когда она, убитая горем, заснула в лесу обнажённая, а Ворлок оберегал её сон.
Прикосновения Кощея одновременно расслабляли и пробуждали те ощущения, которые она уже почувствовала однажды. И причиной был тот же кареглазый колдун. Огонь постепенно охватывал тело, ей хотелось большего, но Марья боялась открыть глаза и разрушить этот хрупкий момент. Словно чувствуя её нетерпение, рука Кощея скользнула ниже, пальцы едва касались нежной кожи, словно дразня. Они очертили силуэт плеча, словно нечаянно спуская с него платье, затем провели по линии ключицы.
Марья буквально замерла, закрыв глаза, только щёки горели румянцем.
Хорошо бы узнать, что в голове у этой женщины, но колдун не хотел, зная, как сильно Марья ценит свою свободу. И тем мучительнее он ожидал её реакции.
Наконец девушка открыла глаза, её грудь стремительно вздымалась и опускалась. Она медленно и неуверенно прижала свою ладонь к его щеке. Кощей, словно ластящийся кот, подставил лицо. Марья провела рукой снизу вверх, запустила пальцы в мягкие чёрные волосы, рука остановилась на твёрдом плече. Наконец она рискнула посмотреть мужу в глаза. В этот момент Марье показалось, что пламя захватило её целиком, страх исчез. Всё, что она хотела сейчас, это только быть с ним, касаться его, целовать. Она медленно приблизилась к его лицу, её губы чуть коснулись его губ, но Кощею было достаточно и этого.
Она любила его, принимала его таким, какой он есть! О чём ещё он мог мечтать в этой жизни?
Колдун обнял девушку, прижимая к себе и углубляя поцелуй. Она не испугалась, напротив, крепко обняла его. Он исследовал её тело, пытаясь расшнуровать проклятое платье. Рагорячённая Марья справлялась куда лучше, быстро избавляя супруга от одежды. Резко подняв Марью на ноги, Кощей наконец стянул с неё платье.
Только в этот момент её охватило смущение, и она попыталась прикрыть свою наготу. Кощей мягко улыбнулся.
— А прогулку в лесу ты уже забыла? — его дыхание на шее обжигало, но Марья ничего не могла с собой поделать. — Ты прекрасна, — успокаивающе промолвил он, целуя кончики её пальцев.
Марья ещё раз посмотрела в лицо своего мужа. Вот он, момент истины, когда рушатся все её преграды. Она медленно опустила руки. Кощей не торопился. Успокаивающе поцеловав её в лоб, он аккуратно взял своё сокровище на руки и понёс на брачное ложе.
Глава 46 Белая лебедь и чёрный коршун
Марья стояла в поле, сжимая в руках меч отца, что сгинул в Серых горах. Трава колыхалась от дуновения ветра, напоминая морские волны. Она огляделась, ища своего коня или стражу, но увидела лишь Ивана и Кощея. Они стояли на коленях со связанными руками, глаза у обоих закрывали чёрные повязки. Марья попятилась назад, но земля осыпалась из-под ног, позади мгновенно образовался обрыв. Постепенно склон, на котором она стояла, стал рушиться, заставляя её двигаться вперёд. Но отчего-то она понимала, что не сможет сойти с места, если не пожертвует одним из мужчин.
— Я не хочу никого убивать! — закричала мысленно Марья.
— Но выбор все равно придётся сделать, — холодно и бесстрастно промолвил внутренний голос.
— Убью Ивана, и Русь потеряет надежду на мирное существование в ближайшие двадцать лет. А если убью Кощея, спровоцирую хаос в мироздании, — слёзы выступили у неё на глазах. — Нет, я не смогу! — голос сорвался на всхлип.