— Он будет слишком лёгкой добычей для меня и одновременно самой трудной, — ответил он. — Ты ведь всё равно не уедешь, даже если я тебя очень попрошу? — устало вымолвил колдун.
Марья лишь отрицательно покачала головой и поцеловала мужа в щёку, затем в глаза и лоб, пытаясь успокоить. Кощей шумно выдохнул, крепко прижав её к себе.
Сегодня он решил отбросить все ошибки прошлого, скоро ему и так предстоит нести за них ответ, а сейчас хотел просто насладиться мгновениями, проведёнными с любимой. Он столкнул Марта с плеча Марьи и тихо промурлыкал: — Поставь шатёр.
Ворон открыл от удивления клюв.
— Владыка, но у меня лапки! — воскликнул, совсем растерявшись, ворон.
Кощей взмахнул рукой. Из рощицы выбежали лисы и принялись быстро ставить шатёр.
Глава 47 У всего есть своя цена
Более трёх месяцев, проведённых в пути, превратили Ивана из красавца-царевича в худого потрёпанного бродягу. Местные жители, впервые видевшие изнурённого оборванца, сторонились его, как прокаженного. Конь тоже настольно сильно исхудал, что его пришлось продать, чтобы не мучить несчастную скотину голодом. Но Иван продолжал упорно идти вперёд, несмотря ни на что. Сейчас перед ним простиралась бескрайняя степь, одно из самых опаснейших мест на земле.
От кочевников, заметивших одинокого путника, не скрыться, потому приходилось частенько припадать к земле и прислушиваться, не слышно ли топота копыт. Ивану не хотелось закончить жизнь , навеки став рабом кочующих степняков. Уже темнело, и он прибавил ходу, стремясь добраться до крутого склона холма, что мог защитить его этой ночью хотя бы от пронизывающего ветра.
Ноги устали и не слушались, он медленно плёлся к заветной цели. Солнечный диск стремительно скрывался за горизонтом, уступая место блёклому месяцу. Добравшись до заветного укрытия, Иван вовсе не ожидал обнаружить за ним небольшое озеро.
Даже при слабом мерцании ночного светила можно было легко разглядеть дно чистейшего водоёма. Обрадовавшись такому нежданному подарку судьбы, Иван наклонился и с жадностью вдоволь напился, а потом доверху наполнил флягу. Утерев ладонью губы, он уселся на берегу. Потревоженная вода постепенно успокоилась, и юноша наконец смог увидеть своё отражение.
Зеркальная водная гладь отразила лицо незнакомца. Некогда золотистые кудри слиплись от грязи и свалялись, лицо и борода посерели от пыли. Иван провёл ладонью по покрасневшим глазам, надеясь, что это всего лишь видение, но нет, озеро отражало истину. Он находился уже на пределе своих сил, но был всё также далёк от поставленной цели.
И даже если он достигнет её, сможет ли добыть оружие? А ведь ему ещё предстоит такая же долгая обратная дорога!
Отчаянье, что капля за каплей копилось день ото дня и гонимое прочь на задворки души, наконец взяло верх. Слёзы сами по себе ручьем покатились по впалым щекам.
— Нет, нет! Я не должен плакать! Я мужчина!! — пробормотал Иван, со злостью стукнув себя кулаком по лбу, и сдавленно всхлипнул. Эмоции, что он так отчаянно прятал, рвались наружу. — Это я, лишь я один во всём виноват! — пожаловался он своему отражению в воде. — Если бы я тогда не дал ему воды, всё повернулось бы по-другому! Маленький глупый идиот наслушался материнских сказок, что добрые люди всегда помогают слабым, и из-за меня погибли и отец, и брат! Я не заступился за Марью и потерял её! Может, и поделом теперь мне сгинуть здесь, на чужбине.
Скорчившись на земле, поджав под себя ноги и спрятав лицо в ладонях, он горько зарыдал. Впервые за долгие годы царевич позволил себе эту слабость, потеряв счёт времени..
Слёзы принесли неожиданное облегчение. Опустошённый и на удивление спокойный он откинулся на спину и натянул на себя плащ, бездумно наблюдая за звездным рисунком ночного неба. Созерцая небесные светила, невольно представляешь себя песчинкой в таком огромном мире.
— На что надеялся в самом деле? Я ведь всего лишь слабый человек. Что может изменить обычный смертный в столь жестоком мире?, — усмехнулся Иван, и тут его внимание привлекли глаза-бусинки, внимательно наблюдающие за ним.
— Мышонок?! — удивлённо воскликнул Иван. От одиночества он давно уже начал говорить сам с собой, звук человеческого голоса как-то успокаивал.
К его удивлению, маленький грызун не шелохнулся.
Живот снова уже привычно свело от боли, желудок жалобно заурчал от голода. Иван подтянул поближе исхудавшую котомку и достал последнюю засохшую корку хлеба. Размочив её в воде, он откусил кусочек. Мышонок робко сделал пару шагов вперёд и снова замер, не мигая уставившись на хлеб. Его носик усиленно двигался, чувствуя запах еды.