— Такой маленький, а живёшь в этом страшном месте, — сочувственно покачал головой Иван. — Что ж, видимо, тебе и вправду хуже меня.
Отломив кусочек от своего скудного ужина, он кинул хлеб мышонку. Потеряв всякую бдительность при виде желанного лакомства, зверёк подбежал и, жадно схватив крошку передними лапками, стал с большим аппетитом грызть корку.
— Я неисправим, делю последние крохи с мышью, — устало проговорил Иван, укладываясь поудобней на земле. — Слишком много уже пройдено, чтобы отступать, — прошептал он, пытаясь ободрить себя вот только голос предательски дрогнул.
Утром голод снова взял своё, но отчего-то Иван чувствовал себя намного лучше. Может, из-за того, что наконец-то дал волю чувствам и позволил себе оплакать потерю отца и брата?
Сверившись с картой и умывшись, он направился дальше на восток. Ближе к полудню вдали показался отряд конных всадников, которые громко кричали и яростно о чём-то спорили. Иван воспользовался моментом и быстро схоронился под небольшим кустом, надеясь, что его не заметят. Время, казалось, тянулось целую вечность, но вскоре кочевники приблизились.
Добыча, из-за которой переругивались степняки, оказалась довольно приличной, двенадцать лошадей, но больше всего Ивана поразила белоснежная кобыла, шерсть которой прямо светилась в лучах восходящего солнца. Огромная, раза в два больше обычной лошади, она сопротивлялась поводу что есть мочи, то и дело вставая на дыбы и издавая возмущённое ржание.
С одной стороны, силы уже давно оставили Ивана, и лошадь пришлась бы очень кстати. Но какая ему польза от дикой строптивицы?
Кобыла задыхаясь, хрипела, удавка беспощадно стягивала ей горло, но отчего-то ему казалось, что это необычная лошадь. Интуиция прямо кричала: «Это всё неправильно!»
Кочевники давно проехали мимо, так и не заметив царевича, а он всё продолжал смотреть им вслед. Пора идти вперёд, но какое-то необъяснимое чувство, смешанное с сомнениями, не давало ему двинуться с места. Наконец, тяжко вздохнув, он побрёл следом за всадниками.
«Да и что у меня ещё осталось, кроме внутреннего чутья?» — подумал Иван, махнув рукой и догоняя отряд, благо строптивая кобыла не теряла сил и замедляла их продвижение.
Для него речь местных казалась сплошной тарабарщиной, но нетрудно было догадаться, что спор шёл именно из-за кобылы. Одни предлагали бросить упрямицу, а другие доказывали, что можно выручить неплохие деньги с её продажи.
Вдруг кобыла споткнулась и повалилась на землю. Сколько ни дёргали за повод, сколько ни хлестали плетью, сдвинуть её с места кочевники больше не смогли. Потеряв терпение, пожилой мужчина выхватил нож и замахнулся в сторону кобылы. Сердце Ивана замерло, он знал, насколько суров этот край. Местные жители брали от природы всё, что могли, именно поэтому здесь и выживали. Но другой, более молодой, проворно выбил нож из его рук. Они долго орали друг на друга и толкались, пока стоящему поодаль старику, видимо, главарю, это не надоело. Он что-то громко рявкнул, и двое дерущихся тут же притихли.
По тому, что кочевники принялись разбивать лагерь, Иван понял, что они решили остановиться на ночлег в степи. Хотя это и рискованно, но никто не желал расставаться с возможностью хорошенько подзаработать. Запах еды, что доносился от бурлящего на костре котла, буквально сводил царевича с ума. Глотая голодную слюну, он терпеливо дождался глубокой ночи и только тогда, достав меч из ножен, стал осторожно подкрадываться к кобыле.
«Только бы не упасть и не нашуметь», — вновь и вновь повторял себе Иван. Сердце бешено колотилось, от голода мутилось в голове, ноги подкашивались, но он медленно приблизился к своей заветной цели и спрятался за спину кобылы. Та, на удивление, даже не шелохнулась, просто внимательно следила за его действиями.
— Я освобожу тебя, а ты унесешь меня на восток так далеко, насколько хватит сил, — прошептал ей на ухо Иван и начал перерезать толстую верёвку. Хотя меч и был хорошо заточен, но силы юношу давно оставили. Всё же с каждым движением верёвка становилась тоньше и тоньше, вот только разрубленные тоненькие нити горели, словно угольки, а затем гасли.
«А верёвка-то непростая, значит, и кобыла тоже», — решил Иван, удваивая усилия.
Внезапная боль пронзила руку, он упал на землю, заметив торчащий в плече клинок. Караульный, ранивший его, завопил нечеловеческим голосом. Иван зажал уши и пришёл в неописуемый ужас, когда увидел, как из тела проснувшегося старого шамана выбирается непонятное страшное существо с длинными руками, напоминающими крылья летучей мыши. Чудище стремительно приближалось. Иван с трудом смог встать на ноги, пошатываясь, он выставил перед собой меч.