— Нет, я не смогу его победить, не сейчас, — он собрал оставшиеся силы и, одним махом перерубив волшебную верёвку, запрыгнул верхом на кобылу.
Едва путы упали, шерсть кобылы засияла ярче, животное встало на дыбы, словно не упало обессиленным пару часов назад.
Неведомое чудовище приготовилось атаковать. Лошадь громко заржала, её копыта с грохотом опустились на землю, вызвав волну света, которая попросту смела чудовище и людей, что пытались стрелять в вора. Когда Иван открыл глаза, от чудища остались только обгоревшие куски мяса. Кочевники были невредимы, но когда один из них попытался подняться, у него ничего не получилось. Человек, словно бешеный пёс, рычал и метался, пытаясь нащупать своё оружие, но он ослеп, как и его соплеменники.
По спине Ивана пробежал холодок. Он уцелел только потому, что сидел верхом на кобыле, или же она специально его пощадила? Царевич хотел было слезть с неё, как вдруг услышал строгий женский голос.
— Что ты ищешь на востоке, мальчишка? — голос оказался скрипучий, выдававший возраст его обладательницы.
Иван сглотнул, переводя дух.
— Я иду к логову синего змея, что живёт на востоке в далёкой стране. У него есть оружие, способное убить даже бога.
— Синий змей?! — усмехнулась кобыла. — Так его ещё не называли. И зачем же тебе его оружие?
— Убить бессмертного, — Иван сам поразился твёрдости своего голоса.
Кобыла задрала вверх морду.
— Посмотри на небесные огни. Там, среди них, написана судьба всего живого на земле.
В эту ночь звёзды действительно сияли особенно ярко. Иван тоже взглянул на небо, не понимая, о чём она говорит, и всё же ему почему-то показалось, что лошадь неразрывно связана с этими небесными светилами. Наконец его новая знакомая прервала молчание.
— Я принимаю твоё предложение, мальчишка, и отвезу тебя к королю всех земных, — ответила она.
Иван поспешно убрал меч в ножны и покрепче ухватился за шею кобылы. Наконец за столь долгое время удача ему улыбнулась.
Он никак не ожидал, что кобыла рванёт с места с такой бешеной скоростью. Затем она резко оттолкнулась от земли и помчалась уже по воздуху, поднимаясь всё выше и выше. У царевича от страха захватило дух, тело застыло, словно скованное льдом, только адски тряслись руки. Никогда прежде он так не боялся упасть с лошади.
Внизу мелькали равнины, холмы, а ближе к рассвету показались огромные горы, каких Иван прежде никогда не видывал. Вершины, покрытые снегом, горделиво вздымались на немыслимую высоту, воздух стал холодным и чистым. Там, среди гор, куда не может пробраться ни один человек, на одном из уступов стоял величественный замок. Огромные красные колонны поддерживали диковинную крышу с загнутыми вверх козырьками, вход охраняли мрачные статуи чудовищ-стражей.
Резкий спуск вновь вышиб из лёгких Ивана воздух, заставив его задохнуться от ужаса. Наконец он спрыгнул с лошади, на ватных ногах немного прошёл вперёд, а затем оглянулся и посмотрел на кобылу. Её шерсть переливалась на солнце.
— Дальше пойдёшь сам, — строго молвила она.
Иван шёл медленно, опасливо косясь на огромные статуи, изображающие то ли собак, то ли демонов. Казалось, что их безжизненные глаза неотрывно следят за ним. Во дворце было темно, тут и там лохмотьями свисала густая паутина. Сердце тронула тревога.
«А что, если змей давно покинул это место? Где его тогда искать?»
— Здравствуй, хозяин хором чудных. Позволь погостить у тебя? Я Иван-царевич, сын царя Берендея, — проговорил юноша, и его голос прокатился эхом по пустым коридорам дворца.
Ответа не последовало, и Иван медленно пошёл вдоль стены огромного зала, рассматривая диковинные рисунки на старых гобеленах. На одном был изображён мальчик, которого бандиты бросают в реку. На другом гобелене этот же мальчик держал в руках огромную жемчужину. На третьем из вод выныривал огромный крылатый синий змей. Капли воды, веером разлетевшиеся вокруг него, искрились и переливались на солнце всеми цветами радуги.
Хозяин так и не ответил, и огорчённый Иван, понурившись, побрёл к выходу, но чуть не споткнулся о плотную подушку, которая откуда ни возьмись появилась прямо у его ног. За подушкой возник низенький стол с разнообразными яствами, по его углам горели небольшие свечи. Иван осмотрелся по сторонам. Нигде по-прежнему ни души. Он сглотнул, подавляя порыв тут же наброситься на еду.
— Благодарю, хозяин, за доброту твою, — громко произнёс царевич и, усевшись на подушку, осмотрел стол в поисках ложки. Но рядом с тарелкой лежали только две деревянные палочки, и Иван приноровился подгребать ими еду к краю, потом отправляя её в рот. Все блюда казались странными на вкус, слишком солёными и острыми, но точно очень вкусными, возможно, из-за голода. Этот вкус еды запомнится ему на всю жизнь.