Более Иван не проронил ни слова и ушёл, проклиная этот день, когда лишился абсолютно всего, что имел ранее.
Марья прижала кулачок к груди, согревая кольцо. Март подошёл ближе, вороны тихо расселись вокруг. Обычно шумные птицы сейчас сидели молча, опустив головы. Они долгое время сидели в тишине, пока Марья не нарушила молчание.
— Это моя вина. Если бы я осталась дома, Кощей бы не пострадал. Он погиб из-за меня! — Марья сдавленно заплакала.
— Осталась бы ты дома или нет, это ничего бы не изменило, — покачал головой Март. Девушка резко подняла голову, уставившись на ворона.
— Почему? Что ты знаешь? Рассказывай! — потребовала она.
— Сегодня должны были погибнуть два колдуна, ты забыла?
— Да, Кощей говорил, что последние два колдуна как-то связаны и… — тут до неё дошло. — Они братья! Но почему Кощей должен был умереть? — не унималась Марья.
— Потому что его время вышло, по мнению того божества, которое когда-то даровало ему бессмертие.
— Но он не убил Демитора…
— Не беспокойся на этот счёт, хозяин всегда доводил дело до конца.
* * *
Демитор осторожно пробирался по улицам, скрытый сумраком. Жизнь ему сберёг амулет, что он украл у Мстислава, а шапка-невидимка позволила скрыться. Он аккуратно обходил дружинников одного за другим и замер, почти столкнувшись с Иваном.
Внезапно на избушку, около которой притаился Демитор, приземлилось ужасное существо, от его веса крыша домика тут же покосилась. Чудище имело тело льва, а хвост змеи, но самым страшным казалось его человеческое лицо.
— Даже не смей, человечишка! — рыкнула Мантикора на Ивана. От жуткого голоса и пристального взгляда царевич испытал ужас, но лук в его руках не дрогнул. Иван медленно опустил оружие и приказал сделать то же самое своим подчинённым. Мантикора стала принюхиваться, перепрыгивая с крыши на крышу.
— Иван Берендеевич, давайте убьём чудище!
— Нет, оно пришло сюда не по нашу душу, — остановил говорившего Иван, догадываясь, за кем оно охотится.
— Я чую тебя, — прошипела Мантикора.
Один из дружинников не выдержал и выстрелил. Чудище ловко увернулось и кинулось в атаку. Никто не мог понять, кого преследовало существо, пока его зубы и когти, вцепившись в пустоту, не обагрились кровью. Демитор громко закричал. Чудище сорвало с него шапку-невидимку, и все увидели обезображенное тело.
Марья подоспела ровно тогда, когда Мантикора наигралась.
— Ты?! — удивленно спросила Марья.
— Я лишь выполняю договор с хозяином воронов, — прорычало чудище и стремительно взлетело, вмиг исчезнув среди облаков.
Дружинники плотным кольцом столпились вокруг обезображенного Демитора, и Марья с трудом пробралась к телу, растолкав толпу, чтобы лично убедиться, что враг мёртв. Каково же было её удивление, когда застала его ещё живым.
— И всё равно я вернусь… — прошептал Демитор, поймав на себе взгляд чародейки. В следующие мгновение царевич Филипп, брат царя Синдики, умер.
***
Филипп вынырнул из тёмной воды, едва не захлебнувшись, и выполз на чёрный песок. Боль постепенно отпускала его. Снова его тело окутывали белые одежды, а вокруг простиралась пугающая, всепоглощающая холодная тьма чистилища.
— Нужно бежать! Спрятаться, пока меня не хватились стражи! Я это делал десятки раз, удастся и сейчас, — решил он, поднимаясь на ноги, уже готовый искать брешь в чистилище. Но кто-то резко схватил его за шиворот и кинул обратно в воду. Там, вдали, уже виднелась приближающая лодка Харона.
— Не в этот раз, Филипп, — сказал Кощей.
Царевич встал, зелёные глаза полыхали неистовым огнём злобы.
— Там, на земле, я слаб, но не здесь. Я уничтожу тебя, если ты не уступишь мне дорогу, — процедил он сквозь зубы. По плечам и вдоль рук заполыхало зелёное пламя, чёрные длинные кудри зашевелились, словно змеи. Кощей оценивающе посмотрел на пламя.
— Неплохо, братишка, но вот против огня подземного мира тебе не совладать, — Кощей щёлкнул пальцами, и вокруг них поднялась стена синего пламени. — В этот раз у нас только один путь.
Филипп, не веря происходящему, отрицательно помотал головой.
— Не пойду!
— Тогда мне придётся тащить тебя силой, — приблизясь к нему, сказал Кощей.
Филипп со всей силы ударил старшего брата, однако мёртвому невозможно причинить боль или вред.
Тем временем Харон остановился поодаль, ожидая, пока мёртвые зайдут в лодку.
— Я тебя ненавижу! — с отчаяньем прошептал Филипп.
— Знаю, а я тебя люблю. И… — Кощей сделал паузу. — И я жалел, что прогнал тебя тогда, но сделать тебя бессмертным всё равно не смог бы, даже если бы хотел, — непривычно мягким тоном сказал колдун, прижимая брата к себе.