После обеда, разместив гостей в покоях для отдыха, Константин отправился к побережью. Конным он больше предпочитал долгие пешие прогулки. В поле видимости ещё не показалась вся шумная компания, но уже отчётливо различался заливистый детский смех.
Завернув за огромный валун, он увидел царицу, что сражалась на деревянных мечах с одним из своих многочисленных племянников. Каждый из его тридцати дядей уже имел по шесть, а то и по восемь детей. Запомнить имена многочисленных двоюродных братьев и сестёр Константин не мог до сей поры, поэтому вообще старался избегать употреблять их в своей речи.
Марья, одетая в простое тёмно-синее платье, но сшитое из дорогой ткани, улыбаясь, стояла на изготовку, сжимая в руках игрушечный меч. Лицо её раскраснелось, длинные седые волосы были заплетены в косы и собраны на затылке в пучок, напоминающий ракушку. Лишь одна заколка, украшенная драгоценными камнями, скрепляла слегка растрепавшуюся причёску.
— Костя! — закричала одна из малышек и помчалась навстречу принцу, за ней из толпы рванул темноволосый шустрый мальчуган лет шести.
—Папа!
— Ну что, маленькие сорванцы, совсем бабушку замучили? — подхватив сразу обоих детей, он закружил их. Те радостно завизжали. Почувствовав головокружение, Константин отпустил ребятишек, но они запрыгали около него, требуя продолжения. К их компании подбежали и остальные дети в надежде, что старший брат покатает и их. Каждый морской богатырь обзавёлся парой малышей. Поэтому во дворце было большое количество детворы.
— Как всё прошло, любовь моя? — спросила подошедшая Анна, обнимая мужа.
— Интересней, чем обычно, — повёл плечами Константин.
— И чем же?! — выкрикнула Марья, подставляя подножку племяннику. Тот, решившись на яростную атаку, не ожидал подобного и плюхнулся в песок. Его братья и сёстры расхохотались, тыча в неудачника пальцами.
— А ну цыц, глупые окуньки! Он, в отличие от вас, попытался победить, а это лучше, чем не попробовать вовсе, — сердито пристыдила Марья детей, помогая проигравшему племяннику подняться.
Мальчик, покрасневший, как рак, засопел носом, стараясь не расплакаться. — Я буду тренироваться и когда-нибудь всех одолею, даже папу! — обиженно пробурчал он.
— О-о-о-о, это время наступит гораздо быстрее, чем ты думаешь, — поддержала его Марья, смахивая песок со светлых волос юного вояки. А про себя отметила, что у него такой же вздорный нрав, что и у Ситхела.
— Так что интересного произошло на приёме? — повторила свой вопрос Марья.
— Приехал младший сын покойного русского царя. Мальчик оскорбился, что ты не встретила его лично, — улыбаясь, пояснил Константин.
— Они уже отбыли обратно? — обеспокоенно спросила Анна.
— Нет, им этот союз нужен больше, чем нам, по крайней мере сейчас, — ответил супруг.
— Что-то мне подсказывает, что я не смогу оценить дерзости мальчишки за ужином. Ведь ты его уже проучил? — спросила Марья, приобнимая сына с другой стороны. Внук схватил её за руку и шёл рядом, внимательно прислушиваясь, его явно очень интересовали дела взрослых.
— Конечно, Синдика хоть и маленькая, но великая страна, а потому негоже всяким неучам тыкать мне, — процедил Константин.
— Гордости-то, гордости сколько, словно рыбы в океане! — покачала головой Марья. — Как, впрочем, у любого другого правителя. Запомни, сын, взаимоуважение — залог успеха и мира. Анна, распорядись, чтобы подыскали хороший подарок для мальчишки, преподнесу ему в качестве своих извинений.
— Не тебе извиняться перед ним! — резко воспротивился сын её словам.
— Это всего лишь учтивость. Высокомерие никого не красит, — тихо ответила Марья. Сейчас ей не хотелось спорить с Константином, который внешне больше походил на деда, отца Марьи, чем на Кощея, но умудрился всё же унаследовать склад его ума и упрямый вспыльчивый характер.
— Ступайте, я ещё немного погуляю, — молвила Марья, отпуская многочисленную семью.
— Хорошо, — согласился Константин, разглядев печаль в глазах матери. Сейчас она проявлялась реже, но вот в детстве этот взгляд он замечал частенько. Он ещё помнил, когда волосы её не были седыми, но в глазах почти всегда читалась печаль.
Отойдя достаточно далеко, Константин призвал ворона. В отличие от матери он мог призывать их, где бы они ни находились, и на его плечо вскоре опустилась красивая чёрная птица.