— Конечно заходи, парень. Как же ты похож на моего сына! Заходи, заходи, вона как дрожишь, замёрз поди? — поторопил старик незваного гостя, открывая дверь нараспашку.
Марья вошла внутрь и огляделась. Убранство избы было скудным, печка вся закоптилась, сукно уже давно стало серым, вышивки выцвели. Из-за печки выглянула старушка, держа наперевес ухват.
— Ты зачем его запустил?! Совсем из ума выжил? А коль душегуб какой? — заворчала она. Ворон каркнул, привлекая к себе внимание. Мелькнула мгновенная вспышка, и старушка обмякла, выронив ухват из рук. Недоверие в её глазах сменилось счастьем, женщина заплакала, так и не сумев ничего сказать.
– Ты присаживайся, молодец, сейчас тебя покормлю, – пригласил старик Марью к столу, а сам принялся успокаивать супругу.
Марья тихонько присела на лавку, испытывала неловкость и стыд за всё происходящее. – Выходит, ворон может не только разговаривать, но и морок наводить, – подумала она..
Ворон же по-хозяйски взлетел на стол и сунул клюв в кувшин с водой.
– Тебя как зовут-то, сынок? – спросил старик, ставя кружку на стол. Успокоившаяся старуха уже суетилась у печи, подкидывая на тлеющие угли дровишки и разогревая чугунок с едой. Марья посмотрел на ворона, тот деловито чистил перья, не обращая на людей внимания.
– Идан, – буркнула Марья, покраснев от стыда.
– Ты, сынок, наверное, издалека, имя-то какое диковинное, заморское, – пролепетала старушка.
– Да, издалека, – Марья опустила глаза, изучая узор дерева на столе. Ей было стыдно, она не привыкла лгать, другое дело недоговаривать. Идан, так звали её учителя, мудрый старик, живший некогда в Беловодье, не любил царство отца и служил в качестве советника. Он же и привил юной царевне это неприятие лжи.
– Меня зовут Лада, а мужа моего Микулла, – с улыбкой произнесла бабушка. В этот момент морщин на её лице стало больше, но улыбка придала женщине неописуемую привлекательность, коей может обладать доброе простодушие.
Старушка поставила на стол тарелку с горячими щами. От запаха еды у Марьи свело живот. Старик не стал больше мешать вопросами, давая гостю поесть, и начал стелить на скамью одеяла. Раздался резкий стук, старик снова подошел к двери, чтобы выглянуть, но тут кто-то снаружи резко пнул ногой в дверь. Старый охотник, сбитый с ног, упал на пол, жена бросилась его поднимать.
В комнату вошли двое вооруженных дружинников и огляделись по сторонам. Сердце Марьи пропустило удар. – Каждый холоп Берендея знает, как я выгляжу, мне конец. Возможно, удастся превратиться и улететь, но если свяжут прямо здесь, всё будет кончено, – со страхом подумала она. Ворон снова громко каркнул, привлекая к себе взгляды воинов. На этот раз Марья отчётливо увидела колдовство. Глаза ворона ярко сверкнули.
Стражники на мгновение замерли. Затем старший, Тихон, скомандовал: – Обыскать здесь всё!
В избушку зашли ещё двое вооружённых людей, и, ворон вновь повторил свой трюк, зачаровывая их. Марья сидела, вжавшись в стену и боясь пошевелиться. Воины переворачивали корзины вверх дном, разбивали горшки. Перепуганные старики прижались к другой стене, молча со страхом наблюдая за происходящим.
– Ты, охотник, часто бываешь в лесу? – братился к хозяину дома Тихон. Тот лишь кивнул. – Мы ищем опасную ведьму, она скрывалась в лесу и могла выйти к вашей избе.
Старик долго молчал, а затем метнул быстрый взгляд в сторону Марьи. Тихон это заметил и посмотрел в сторону девушки. Марья нервно сглотнула. Дружинник медленно приблизился, всматриваясь в её лицо.
— Это наш сын, он не сделал ничего дурного! — рыдая и вырываясь из объятий супруга, крикнула Лада. Тихон наклонился, Марья почувствовала запах костра и пота.
— Сын? Отцу помогаешь на охоте? — спросил дружинник. У Марьи во рту пересохло, язык онемел. Она кивнула в знак согласия.
— Девчонку видели в лесу, красивая такая, чернявая?
Марья отрицательно покачала головой. Тихон какое-то время всматривался в перепуганное лицо Марьи, но чары плотно скрыли её истинный облик. Дружинники, перевернув всё вверх дном, наконец покинули избу. Микула сразу бросился закрывать дверь, а старуха Лада обняла Марью, поглаживая по голове.
– Сыночек мой родной, я за тебя так сильно испугалась!
От слов старухи у Марьи разрывалось сердце. Она покосилась на ворона, тот лишь тряс головой, сбрасывая капли крови, что текли из клюва. Видимо, сегодня он колдовал на пределе своих возможностей, но всё равно защищал девушку. Однако способ, которым он это делал, вызывал у Марьи отвращение. Нехорошо это, издеваться над чувствами убитой горем женщины.