— Что не так?! — возмутился Алексей, выныривая из воды и отфыркиваясь.
— Повадки дурные — крикнула девушка, разворачивая и уводя лодку подальше.
— Вот чертовка! — выругался парень, вылавливая кожаную сумку.
Уже выйдя на берег, он всё ещё прокручивал в голове произошедшее событие, не в силах понять упрямую девчонку. Обычно он воспринимал девушек как трофеи. Сиротки, которые трудились, чтобы выжить, часто соглашались обменять свою честь на сытный ужин, но Марья оказалась совсем другой.
Затаив обиду, Алексей направился к воротам, проверяя письмо. Благодаря Миромиру, который предусмотрительно обмотал его кожей, бумага была цела, хоть и немного намокла. Чёрные значки на письме различались отчётливо. Радостный, что его неудавшееся знакомство не вышло ему боком, он пошёл во дворец.
***
Иван Берендеевич, не царское это дело ночью к девушке в избу идти. Слухи пойдут, — ворчал старый слуга, беспокоясь за молодого царевича и семеня следом.
— Отстань! — раздраженно бросил Иван и свернул за угол. Он оказался в районе рыбацких избушек. Покосившиеся домики, серые и чёрные от времени, наводили тоску, рядом на лавках сидели старики и чинили снасти. Они с удивлением провожали взглядами златокудрого юношу в белой рубахе, вышитой золотыми нитями, и яркой алой свитке, глядя на него с трепетом и страхом, будто по улице шёл прекрасный бог. Ивану чувствовал себя неловко, но как и подобает царевичу, сохранял холодное и бесстрастное лицо. Добравшись до нужного дома, он бросил слуге медяк.
— Сходи погуляй, — тихо приказал он. Тихон посмотрел на монету с ужасом.
— Да что вы, царевич! Если с вами что случится, ваш батюшка мне голову оторвет, — запричитал он. Но Иван не слушал. Времени и так в обрез, и он не желал тратить его на препирательства со стариком.
Царевич постучал в дверь особым ритмом, ему открыла Марья. Девушка улыбнулась и впустила гостя.
— Опять оставил Тихона снаружи, как пса, — возмутилась она, закрывая дверь.
— А тебе хочется послушать причитания старого слуги? — улыбнулся Иван, оглядывая скромное жилище девушки.
— Дрова есть, еда тоже. Надо бы тёплую одежду купить, но эта упрямица не позволяет, — подумал юноша, садясь на скамью, которая одновременно служила девушке и кроватью. Маленькая печь хорошо прогревала избушку.
—Царевич не желает отведать рыбной похлёбки? — хитро прищурившись, спросила Марвена, доставая раскалённый чугунок из печи.
—Хотелось бы другого, хозяюшка, — подхватил игру Иван.
—И чего же желает его высочество? — Марья, поставив руки в боки, медленно приближалась к Ивану.
—Поцелуя своей невесты, — прошептал он, потянувшись к девушке. Их носы почти соприкоснулись.
Марья не купилась провокацию, поэтому Иван сам прильнул к её губам и усадил на колени. Его руки сначала сжали её плечи, затем талию, вызвав у девушки табун мурашек. От его прикосновений она испытывала приятные ощущения расслабленности и блаженства, но прервала поцелуй и провела кончиком носа от щеки до брови парня.
—Негоже обещать то, что не можешь исполнить, Иван Берендеевич, — тихо сказала Марья.
—Хочешь назвать меня лгуном? — спросил Иван бархатным голосом.
— Вы очень умный, царевич, — прошептала Марья.
Его брови удивленно взметнулись вверх, а голос стал серьезным: — Почему ты так решила?
— Вам многое подвластно, царевич, но без царского благословения вы не можете взять девушку в невесты, тем более лодочницу, — Марья уставилась в пол, сразу погрустнев.
— Эти законы писаны для старшего брата, — сказал Иван. — А меня с детства готовили стать воеводой или наместником. Благородное ли происхождение у избранницы или нет, не имеет значения.
Марья непонимающе посмотрела на него. Иван продолжил:
— Но, Марья, твоё поведение, слова и даже осанка говорят о благородном происхождении.
Девушка встала и подошла к печи. Иван заметил страх в её глазах. Он встал за ней, обнял за плечи и прижал к себе. Её запах и тепло тела сводили с ума. Он хотел бы остаться в этом домике навсегда, если бы мог.
—Я знаю, что с твоей семьёй произошло что-то плохое, но не тороплю, расскажешь, когда захочешь. И я не лгу. Завтра будет праздник первого урожая, поедем на пир вместе и попросим благословения у батюшки, — твердо сказал Иван.
Марья обернулась, чтобы увидеть его лицо, оно было серьёзно.
— Ты правда веришь, что царь отец позволит своему сыну жениться на лодочнице, пусть даже благородного происхождения? — спросила она, не отрывая взгляда от лица Ивана.