На улицах рядом с портом царил переполох. Спустившись ниже, ворон стал прислушиваться к людским пересудам.
— Приплыли среди зимы! Да что же им надо?! — рыдая, воскликнула одна из женщин.
— Всех рыбаков перебили. Те, кто чудом уцелел, рассказывают, что они даже корабли разрушили и улов не взяли, — покачал головой пекарь.
Что?! Пираты напали? Они же совсем недавно находились у берегов Фив. Что они забыли здесь зимой?! И зачем нападать на рыбаков? Ворлак стремительно спикировал вниз, страх за жизнь Марьи обуял его настолько, что он забыл про осторожность.
— Где уцелевшие? — раздался вопрос из толпы, пекарь обернулся, но не увидел того, кто это спросил, слишком много было лиц в толпе.
— Так одного Фокла к берегу прибило с распоротым брюхом. Он-то как раз всё и рассказал, — ответил пекарь.
Ворон стремглав понёсся к дому, где, по слухам, жил выживший.
Фокла лежал без сознания, врач сказал, что ближайшие три дня станут решающими. Если в течение этого срока мужчина не скончается, появится шанс, что он поправится.
Рыбака мучал жар, и он пребывал в беспамятстве. Внезапно он увидел у изголовья кровати птицу.
– Ворлак Мортен, – сорвались слова с его губ.
– Видел ли ты юношу с чёрными кудрями, его имя Идан? – казалось, скрипучий голос доносился отовсюду и звучал настолько громко, что вызывал звон в ушах.
– Они всех убили, всех! – просипел рыбак, слезы вновь потекли по его щекам.
Отказываясь верить в услышанное, ворон продолжал: – Как убили мальчишку по имени Идан?
Мужчина зажмурил глаза и отрицательно повертел головой, не желая вспоминать ужас былого дня, но сквозь рыдания все же промолвил: – Они резали нас, как овец, били дубинами, ломая черепа, а в тех, кто прыгал в море, метали гарпуны и стреляли стрелами. М-мне кажется, что я до сих пор там. Я… я не выбрался, не смог бы…
Ворон не стал дослушивать бред больного человека и ринулся летать над улицами, выискивая в высоты знакомую худощавую фигуру. Два часа поисков ни к чему не привели, и он отправился к морю. Огромные волны поднимались и обрушивались на порт, буквально накрывая корабли огромными валами. Близилась буря. Ворлак, преодолевая шквальный ветер, летал над морем и берегом, клича царевну, но девушка не отзывалась. Затем он внимательно осмотрел каждую лодку. Марьи нигде не было. Уже начинался дождь, когда ворон отправился дальше в море, крича заветное имя. Перья его быстро намокли, лететь стало тяжело. Огромные волны то и дело доставали до его лап, ещё мгновение, и царь воронов погибнет в морской пучине. Ворлак камнем рухнул на выступ так кстати подвернувшегося утёса, куда волны пока не доставали. Долгое время он лежал на камнях, не веря в произошедшее.
***
В тайных темницах всегда холодно, но особенно тяжело приходилось зимними ночами. Стражники не отходили от небольшого железного листа, на котором полыхал небольшой костерок.
— И зачем только слепого калеку так тщательно охранять? Далеко ли убежит слепой-то? — ворчал один из тюремщиков.
— Заткнись, дурак, не велено царские приказы оспаривать, — толкнул его локтем напарник.
— Да мы его уже семь лет сторожим, кто знает, сколько до нас его тут сторожили, и ни разу он не шелохнулся, даже слово не проронил.
— Это с тобой он не болтает, а с царём они частенько беседуют, — хмыкнул стражник, поднося руки ближе к костерку.
Стены дворца в ту ночь, кажется, содрогнулись от отчаянного, не то звериного, не то человеческого крика. Лошади и прочая живность царского двора в испуге рванула с мест. Один из породистых коней разломил врата конюшни и стал носится по двору.
Людмила в сорочке и босая выбежала в коридор, никогда в жизни она не испытывала такого страха. Первой мыслью было вскочить на коня и мчаться без отдыху до Смоленска. Но сейчас, растерянная, она металась по коридору, не зная, куда ей идти. В конце коридора она заметила спасительную фигуру. Берендей со стеклянным взглядом быстрым шагом шёл по коридору. Людмила бросилась к нему, ища защиты. Свёкр небрежно оттолкнул девушку, и та, больно ударившись о стену плечом, рыдая, упала на колени. Через некоторое время её всё-таки нашли служивые девки и проводили в светлицу.
Берендей, собрав всю стражу дворца, спустился в темницу. Тела мёртвых стражников лежали на полу, руки прикрывали окровавленные уши, волосы на головах поседели.
Ужасное зрелище ввергло в шок всех присутствующих. Берендей крепче перехватил обнаженный меч, чтобы никто не заметил, как дрожат его руки. Подойдя ближе к двери, он заметил свечение зачарованных цепей. Они словно змеи оплели тело пленника, и до ушей царя доносились хриплые попытки Кощея сделать вдох. В этот момент Берендей испытал облегчение. Цепи сдерживали его даже после смерти Моревны, как она и обещала.