Узник никак не отреагировал, когда в камеру вошли, он даже не мог осознать слова, которые говорил ему Берендей. Казалось, голос мучителя звучал откуда-то издалека. Цепи пробудились ото сна, с новой силой сжимая ссохшееся тело, забирая последние крупицы магии, что он так бережно копил в себе. Он давно привык к боли, за десятки лет заточения она стала неотъемлемой его частью, и научился с ней жить. Но за все эти годы Кощей не знал, каково это впасть в отчаянье. Он никогда он не сдавался, всегда находил выход, но не сейчас, когда был так близок к свободе.
– О мойры, слишком жестоко отнимать последнюю соломинку у утопающего, поверившего, что он спасён. Я её потерял, мою последнюю надежду. Потерял! Теперь нет ничего, кроме тьмы камеры и бессмертного старика, чья душа гниёт заживо в этом бренном мире.
Глава 12. Договор
Ворон лежал неподвижно, будто мертвый, вдруг сквозь шум бури до него донеслись тихие всхлипы. Он поднял голову и увидел внизу, у подножия утёса знакомую черную макушку. Ворлак почувствовал радость, которой не испытывал уже многие годы. Марья спряталась в глубокой расщелине между утёсами, и вода начала заливать её убежище. Она пыталась подняться выше, но каждый раз соскальзывала вниз. Ворон спустился к ней, но мокрые крылья подвели, и он едва не упал в воду рядом.
– Нужно нырнуть и плыть, пока буря не усилилась, – прокряхтел ворон. Девушка посмотрела на него опустошённым взглядом, в её глазах до сих пор ещё остались следы недавно пережитого страха.
– Ребёнок, совсем ещё ребёнок, – с жалостью подумал ворон.
– Марья, посмотри на меня, – как можно мягче сказал он. Взгляд Марьи стал более сосредоточенным.
– Сейчас придётся нырнуть. Тебя начнёт уносить в море, но ты не сопротивляйся, начинай плыть, когда волна понесет тебя к берегу, поняла?
Девушка кивнула, послушно сделала глубокий вздох и скрылась под водой.
– Умница, – промолвил Ворлак и посмотрел на высокие выступы. Хватит ли сил ему выбраться? Как мог, он стряхнул с перьев воду и вспорхнул. Крылья были тяжёлыми и не слушались, поэтому до вершины ворон не долетел, врезавшись в утёс. Чтобы не сорваться вниз, в бушующее море, он цеплялся когтями за неровность камня, продолжая изо всех сил махать крыльями. Наконец ему удалось вскарабкаться на своё прежнее место и оглядеться. Девушка достигла суши и уже ползла по песчаному берегу. Ворлак, чуть переведя дыхание, снова взлетел, направляясь к Марье, но силы стремительно покидали его, и он буквально касался лапами воды. Когда он подошёл к девушке, то едва дышал от напряжения, судорожно хватая приоткрытым клювом воздух.
– Вставай, нужно идти, или ты замёрзнешь, – прохрипел уставший ворон. Марья некоторое время лежала, не в силах даже пошевелиться, затем медленно встала и, пошатываясь, побрела в сторону города. Растерянную девушку то и дело приходилось направлять, ведя к заветному дому.
Ворлак с облегчением выдохнул, увидев знакомую синюю дверь, и нетерпеливо постучал в неё клювом. Долго никто не отвечал, и он уже собрался постучать ещё раз, когда послышались чьи-то шаги.
— Что вам нужно? — наконец раздался приглушённый мужской голос.
— Передай хозяину, что пришёл Идан, — прокричал ворон.
— Хозяин спит, приходите завтра, — ответил слуга, не открывая двери.
— Завтра тебя выпорют, если не доложишь хозяину, что велено! — прокричал ворон. Воцарилась тишина, ливень усиливался, Ворлак уже косился в сторону заброшенного храма. Человеческий организм слаб, после такой ночи девушка, вероятно, заболеет, и весь его план пойдет коту под хвост.
Наконец двери открылись, сутулый лысый старик впустил девушку во внутренний двор.
– Хозяин приказал вас устроить в хлеву и покормить.
Марья, не проронив ни слова, отправилась за слугой, а ворон покосился в сторону двухэтажного скромного дома, где на крыльце стоял обеспокоенный Адонис. Оно и понятно, весь двор, должно быть, забит оружием, и пятая стража при обыске это быстро обнаружит.
Как только двери хлева за Марьей захлопнулись, девушка тут же рухнула на сено сваленное в углу, и свернулась калачиком. Слуга вернулся через некоторое время, принёс ломоть хлеба, кусок вяленого мяса и стакан молока. Мужчина, видимо, сжалился над мальчиком и, тихо поставив поднос рядом с дрожащим от холода пареньком, аккуратно укрыл его тоненьким одеялом.
Когда слуга скрылся за дверью, ворон прилёг рядом с девушкой на солому. Они молчали некоторое время, затем Марья, всхлипывая на каждом слове, промолвила: – Они их всех убили, просто напали и убивали всех подряд. Им не нужны были ни пленные, ни рыба, ни корабль. Они просто всё разрушили… Я не видела, как убили моих родителей, как уничтожали мой народ. Много раз представляла, как это случилось, но не думала, что это настолько ужасно… Зачем? Зачем люди уничтожают друг друга?!