Монстр окончил свой рассказ и отвернулся от Тина, а тот ещё долго смотрел на его косматую спину и гриву. Рассказ чудовища вызвал в его душе сочувствие, хотя юноша прекрасно понимал, что убийц нельзя жалеть.
***
Марья ощутила, что наконец-то выбралась из тесного лабиринта коридоров в более просторное помещение и с облегчением выдохнула. Здесь тоже было темно, но ворон подсказал, где находятся факелы и розжиг. Яркий свет поначалу слепил глаза, привыкшие к темноте.
Темниц оказалось мало, всего пять, и сделаны они были из крепких металлических прутьев. Видимо, здесь уже давно никто не появлялся, судя по обилию паутины и ржавым кандалам.
– Это тайные темницы, – догадалась Марья.
– Верно, и жадные до богатств советники их так и не нашли, – подтвердил Ворлак.
– Хочешь, чтобы мы привели Мантикору сюда?
– У тебя есть другой вариант на примете?
Марья замерла. В конце коридора она увидела приоткрытую дверь. А вдруг за ней скрывается что-то необычное?
Дверь со скрипом открылась. Марья отпрянула, когда на руку ей упал огромный паук. Она долго и нервно тёрла руку, пытаясь избавиться от омерзительного ощущения. В этот момент в комнату влетел ворон. Он сел на стол, с интересом наблюдая за девушкой. Если бы птицы могли скалиться, Марья поспорила бы, что ворон сейчас именно это и делает. Она осторожно вошла, озираясь по сторонам.
Лаборатория колдуна! Да, нечто подобное она и ожидала увидеть в этой комнате. У противоположной стены была лестница, уходящая наверх, и очередной тайный ход, который, видимо, вёл в одну из палат во дворце. Справа располагались полки с книгами и свитками. Посредине находился стол с магическими рунами, а к нему придвинут ещё один, заваленный книгами, кристаллами и увядшими растениями. Марью привлёк внимание портрет мужчины и женщины в царских одеяниях. Художник так детально изобразил лик царской четы, будто вот-вот они сойдут с картины. Заметив на камзоле царя герб Синдики, чёрного ворона, Марья искоса посмотрела на ворона. Тот, не заметив взгляда девушки, прыгнул на заваленный разными вещами стол и клюнул непримечательную шкатулку.
– Вот здесь то, что нам нужно.
Марья открыла шкатулку и тут же почувствовала магию достаточно мощного заклинания. Она была никудышной колдуньей, ей даже это не нравилось, но, почувствовав энергию заклинания, у девушки пробудилось любопытство. Шкатулку оказалась заговорена на сохранение прохлады, и, несмотря на минувшие годы, заклинание работало исправно. В ней лежала пара стеклянных колбочек с кровью.
– Этого хватит, – промолвил Воралак и вылетел из комнаты, сев на перила лестницы. Марья приблизилась к ворону, внимательно рассматривая содержимое в стеклянной ёмкости.
– Лаборатория располагается во дворце в тайном месте, которое не нашли приближённые последнего царя, Кощея, – она перевела дыхание, глядя на ворона, но тот молчал. – Ты желаешь отомстить? За кого? Кем был твой хозяин? – во рту мгновенно пересохло, она смотрела на птицу, не отрывая глаз.
– Зачем задавать вопросы, если сама уже догадалась? – ответил наконец ворон. Марья задрала голову к потолку, проклиная свою глупость.
– Прекрасно, Марья, прекрасно, только ты могла заключить сделку с домашней зверюшкой колдуна, которого победила твоя мать. Представляю, как лютует матушка в мире мёртвых! – запричитала Марья.
– Не понимаю причину твоего негодования, – раздражённо буркнул ворон.
– Не понимаешь?! Моя мать боролась с владыкой тьмы, защищала Русь от его посягательств, а я помогаю теперь его слуге! Ты ему прислуживал, помогал во всех злодеяниях! – кричала Марья, разумом понимая, что винить кроме себя некого, но чувства брали своё.
– Запомни, глупая девчонка! Раз и навсегда! Историю пишут победители, тот, кто подчинил себе нечисть и запретил убивать людей, стал их предводителем. Тот, кто исполнял свой долг, стал врагом и подлецом. Знаешь, как твоя мать победила чародея, который был намного сильнее её? Напала из-за спины! Не было никакого честного боя между Берендеем и Кощеем! – ворон хотел было ещё что-то гаркнуть, но буквально прикусил себе язык. Воцарилась тишина. Марья ничего не говорила, слёзы просто текли по её щекам. Она отказывалась верить в услышанное. Ворон вздохнул и продолжил уже спокойней: – Твоя мать любила Берендея, но он больше всего любит лишь себя. Обещал ей жениться после того, как станет царём, но затем изгнал. Думаю, она жалела о той битве, – примирительно промолвил Ворлак.