– Почему тогда моя мать пригласила Берендея к себе в дом? – Марья всеми силами пыталась найти нестыковки в словах ворона.
– Не знаю, – честно признался Ворлак. – Могу предположить, что, встретив твоего отца, она стала по-настоящему счастливой и простила Берендея.
Марья ничего не ответила, с детства она воспринимала Кощея как олицетворение всего зла на земле.
– Марья, мне кажется, я уже доказал свои слова делом. Я не причиню тебе вреда, – тихо сказал ворон, но девушка продолжала плакать. Как же горька бывает иной раз правда! – Нам пора, иначе твоих братьев схватят в храме вместе с чудовищем.
Только упоминание о братьях заставило Марью взять себя в руки. Она вышла в коридор. Ворон не рискнул садиться после ссоры на плечо к девушке, давая ей возможность обдумать всю эту ситуацию.
– Что сделает кровь Кощея с Мантикорой? – спросила Марья.
– Кровь Кощея сильнее многих заклинаний. Она разрушит чары и сделает подвластным чудовище тому, кто напоит его кровью. Но кровь старая, и эффект получится временный. Как раз то, что нам нужно, – пояснил Ворлак.
– А разве чудовище не обязано подчиняться обладателю крови?
– Ты сама знаешь, что Кощей давно сгинул, – ответил ворон. – Мертвецу чудовища ни к чему.
Глава 18 Морской бой
Едва на востоке заалел рассвет, отряды пятой стражи в полном боевом облачении выстроилась на гончарной улице, ведущей к главной площади. Все ждали приказа главы.
– Странно, вроде не предвиделось никакого испытания, отчего это чудище вновь появилось? – шепнул один из солдат.
– Да просто вопрос времени. Тварь проголодалась и теперь начнёт нападать на всех подряд, – проворчал Александр. Павел прекрасно знал, что Александр также, как и он, ненавидел любые политические игры, в результате которых страдали обычные люди.
– А вот и главная гончая Дороса пожаловала, – прошептал Димитрий. Он рисковал, говоря так, учитывая, что многие здесь получали скромное жалование и были не прочь выслужиться перед главой.
Глава стражи ехал верхом на чёрном, как самая глубокая ночь, жеребце, подарке совета за прекрасную службу. Раньше такие жеребцы принадлежали только членам царской семьи. Казалось, конь придавал уверенности пятидесятилетнему лысому чиновнику.
– А ведь когда-то он был подручным моего отца, кудрявым, скромным парнем, постоянно смотрящим в пол, – размышлял про себя Павел.
– Внимание! Приказ от совета. В старом храме находятся преступники, которые долгое время натравляли чудовище на жителей нашего города. Наш долг – поймать колдунов и убить чудовище, – озвучивая приказ, Феодор ни разу не взглянул на своих подчинённых.
– Видать, совестно такую чушь молоть, совсем уже этот совет нас за баранов считает. То проклятие, то преступники, – снова послышался неодобрительный шепоток где-то впереди. Феодор резко повернул голову, словно сокол, высматривающий добычу. Немногие знали, что этот неказистый низенький старик обладает практически совершенным слухом. А посмевшего так высказаться стражника уже, считай, заочно приговорили к наказанию.
Первые лучи солнца, тёплая словно волна, скользили по крышам, постепенно освещая белоснежные дома Белгорода. Стражи распределились по отрядам и начали бесшумно подбираться к храму. На площади уже шастали осмелевшие зеваки.
– О, явились! Хорошо выспались? – раздались крики возмущённых горожан.
Проникнув в храм, пятая стража никого не обнаружила. Феодор нисколько не удивился, услышав отчёт подчинённых, и поспешил покинуть площадь, заметив толпу собирающихся негодующих горожан. Старшие стражники быстро построили солдат и поспешили увести людей. Из толпы в стражей то и дело летели камни и лошадиные лепёхи, сопровождаемые криками «Трусы!».
– Не отвечать! Идти в строю! – скомандовал Александр подчинённым. Когда стражники скрылись в своих казармах, настроение у всех было подавленным. В банях обычно царила весёлая и шумная атмосфера, но сейчас, отмываясь от дерьма, обрабатывая ссадины и синяки, стражи хранили молчание.
Над городом раздался звон колокола, оповещая о приближении врага, затем воздух наполнился звуками рогов, призывающих всех военных готовиться к бою. Немногочисленная Пятая стража на одной из улиц смешалась с народным ополчением. Горожане, вооруженные топорами, деревянными копьями и охотничьими луками, устремились к порту. Из общих возгласов Павел узнал, что к городу приближаются семь пиратских кораблей.