Это и послужило сигналом к атаке для остальных оборотней. Их было значительно больше, чем людей, и огня они не страшились. Казалось, победа лесным магам обеспечена. Но внезапно из накрытых рогожей повозок выскочили воины с арбалетами и, едва вступив бой, тут же ранили нескольких оборотней. Ратибор, охранявший обоз в числе арбалетчиков, заметил на склоне белоснежную лису, которая казалась маленькой по сравнению с волками. Её мех так сиял в темноте, словно сам излучал свет.
– Иван, прикрой меня! – крикнул старший царевич и ринулся к склону, где предводительница оборотней наблюдала за сражением. Его замысел почти сработал, если бы на пути не возник огромный медведь-оборотень. Встав на задние лапы, он возвышался над Ратибором как скала. Иван выпустил в него несколько стрел, но те лишь разъярили зверя. Ратибор попытался обойти чудовище, но медведь с размаху ударил его лапой. Князь отлетел на несколько метров, кубарем покатился вниз по склону и скрылся в водах реки. Иван бросился было за братом, но у самого обрыва его остановил воевода.
— Пусти! Пусти, я сказал! — кричал Иван, вырываясь из его хватки. В этот момент мимо них прошмыгнула белоснежная плутовка и прыгнула в реку прямиком за Ратибором. Белая шубка скрылась в тёмных потоках воды. Иван, наконец вырвавшись, побежал вдоль берега, пытаясь разглядеть брата или хотя бы мелькнувшие царские одежды, но тьма казалась непроглядной. С тяжёлым сердцем пришлось ему вернуться к битве. Люди побеждали, но не достигли намеченной цели. Белая лисица исчезла.
Голова сильно болела, в ушах звенело, так будто кто-то из шутов свистел ему своей дудкой прямо в ухо. Он уже не молотил в панике ногами и руками, ледяная вода прояснила сознание. Поток, толкая из стороны в сторону, нёс его куда-то вперёд, но Ратибор упрямо грёб к берегу. Постепенно сначала ноги, а затем и руки начали неметь, он то и дело уходил под воду, глотая ледяную воду. Сил сражаться со стихией с каждым гребком оставалось всё меньше.
– Значит, вот так! Вот так встречу я свою смерть! — подумал царевич, теряя сознание и отдавая свою жизнь во власть грозной лесной реки…
Он не знал, сколько прошло времени, сознание медленно возвращалось, будто он медленно выкарабкивался из глубокого сна. Кто-то тащил его за шиворот, и острые камни царапали спину. Ратибор широко открыл глаза, вспоминая последние события: – Бой, я упал в реку.
С трудом ему удалось сесть. Голова гудела, как колокол, но в следующие мгновение это отошло на второй план. Мучительно болела левая рука. Посмотрев на причину беспокойства, Ратибор увидел сук, проткнувший руку насквозь. Алая кровь сочилась по царским одеждам.
– Если можешь идти, вставай и иди, я тебя, верзилу, буду тащить до полудня, – ворчливо промолвила девушка. Ратибор только сейчас взглянул на свою спасительницу.
– Лина?! – он ожидал увидеть Ивана, любого своего подчиненного, но только не её. – Ты спасла мне жизнь? Зачем?
Девушка, одетая в темно-зелёные одежды и шкуры животных, передернула плечами. Лицо её с тонкими чертами казалось хмурым и недовольным.
– Не знаю, – сухо произнесла она, протягивая Ратибору руку.
– Так и будешь на земле сидеть? – после затянувшегося ожидания промолвила девушка. Ратибор перестал бездумно таращиться, принял помощь и с трудом встал. Опираясь на плечо чародейки, он медленно побрёл в сторону леса.
– Далеко нас унесло? – спросил царевич.
– Достаточно, но мой народ найдёт нас к утру. К этому моменту ты должен исчезнуть, – ответила Лина. Она хоть и была маленькой, едва доставала макушкой до плеча царевича, но достаточно сильной. То, что белая лисица и девушка одно и то же лицо, говорила копна белоснежных волос. Лина, сколько помнил Ратибор, всегда их стригла, вот и сейчас волосы едва доставали до плеч.
Лина привела раненного Ратибора к одной из землянок, спрятанных в лесу так, чтобы человеческий глаз не мог их заметить. Они осторожно спустились внутрь. К этому моменту зубы царевича выбивали неистовую дробь, а тело колотилось в ознобе. Девушка тут же вытащила откуда-то из угла ворох тёплых шкур и укутала ими Ратибора. Костёр зажигать не стала, чтобы не привлечь внимание сородичей раньше времени.
Затем колдунья обработала раны. Всё это время они молчали, испытывая обоюдную неловкость. Первой тишину нарушила Лина.
– Почему наследник престола шатается по лесам, а не сидит возле расписной табуретки, ожидая своей очереди? – на едкие слова девушки царевич лишь улыбнулся. Она всегда была такой дерзкой, свободолюбивой, и ей просто всё равно, кто перед ней, царь или простой крестьянин.