— Батюшка, мы искали везде. Говорю же, она пропала давно, словно в воду канула..
— Пропала! — в ярости прошептал царь, всматриваясь в лицо слуги. — Ты только посмотри! Она явилась ко мне сама, как невеста сына. Зачем я вообще вас держу? Вон отсюда!
Царь некоторое время наблюдал за танцующими сыном и Марьей. Он недавно уверовал, что Марья погибла. Род Моревны прерван, нечего беспокоиться, но вот она сама пришла в его дом.
– Что ж, это хорошо. Значит, Боги всё ещё благоволят мне. Но такой шанс нельзя упускать, — подумал Берендей, поднимая кубок. Музыка смолкла, гости последовали примеру царя.
— Гости, сегодня мой сын Иван объявил своей невестой Марью, царевну северного морского царства. Вы знаете её матушку, Моревну, храбрую чародейку, которая в трудную минуту заколдовала цепи Кощея, и он не смог их сломать.
При упоминании имени Кощея отовсюду послышались шепотки: – Чур меня, чур меня!. В народе говорили, что имя “Кощей” приносит людям беду, а его обладателю даёт силы. Но Берендей, кажется, не верил в суеверия.
Он торжественно провозгласил, подняв ещё выше чашу с медовухой: — Молодые, я с гордостью дарую вам своё благословение! Невеста младшего царевича теперь будет жить в царском тереме, как подобает девушке её происхождения.
По толпе прокатился радостный гул. Иван нежно обнял свою невесту, а глаза Марьи светились от счастья.
– Радуйся, голубка, пока небо твоё ясно, — тихо прошипел Берендей, покидая палаты.
Глава 3. Охота и спор
Берендей с факелом в руках миновал очередную каменную лестницу. С каждым шагом темнота сгущалась, становилась плотнее, осязаемей. В народе ходили слухи, что под теремом царя скрыты тайные темницы для побеждённых чудовищ, но правда была иной. Эти каменные лабиринты возвели для одного-единственного узника.
Наконец царь достиг узкого коридора, в конце которого горел такой же факел. Он освещал массивную, чёрную от сырости дубовую дверь с небольшим зарешеченным окном посередине. Внутри темницы царила полная темнота.
Вдоль всего коридора и около двери на равном расстоянии друг от друга выстроились шесть профессиональных хорошо вооружённых стражников. Берендей щедро платил им за молчание. Увидев государя, все как один вытянулись по стойке смирно.
— Царь-батюшка, пленник спокоен. Ничего необычного, — доложил глава стражи.
Берендей наклонился и заглянул в окошко. Тьма в глубине помещения стояла непроглядная, но если внимательно присмотреться, вырисовывались тусклые очертания белых зачарованных цепей. Царь знал, что с гибелью Моревны цепи совсем потускнеют, но пока они удерживали истощённого бессмертного, питаясь его силой.
Берендей выпрямился, сердце его заколотилось, хотя он не ощущал волнения или страха. Немного подумав, он отдал приказ, не глядя на стражу: – Немедленно удвоить охрану! Поднять всех караульных, которые сейчас отдыхают! С верхних этажей ничего не поднимать и не принимать, включая личные вещи.
Берендея замутило, голова закружилась, а щёки вспыхнули, когда он представил себе ведьму, закованную в цепи.
— А еда для заключённого? — осторожно спросил глава стражников.
— Ничего. Бессмертный не умрёт, — с отвращением ответил Берендей, потирая ухо, чтобы избавиться от невесть откуда появившегося в нём звона. Уже сделав несколько шагов к выходу, он услышал глухое позвякивание цепей в темнице. Царь не обернулся, внутри него зашевелился холод. Прошёл уже век с той битвы, но лицо его врага оставалось всё таким же молодым, как и в тот давний день. Сколько бы его ни пытали, ни морили голодом, эта тварь не умирала. Единственное, что утешало Берендея, это когда он ради развлечения отрезал ему руки, скотина чувствовала боль.
— Ты совсем себя не жалеешь, Берендеюшка. В твои годы нужно думать о здоровье, а не об узниках, — раздался насмешливый хриплый юношеский голос из глубины темницы.
— Заткнись, мерзость! — рявкнул Берендей. Его безумно пугало, что за все годы ни разу не видел отчаяния в глазах Кощея. Этот злодей не плакал даже под пытками, ни разу не умолял о пощаде.
— Что-то ты совсем не в духе, давненько такого не было. Неужто невеста сына тебе не по нраву? — продолжил узник елейным голосом, будто не сидел в темнице, скованный цепями, а зашёл к старому другу на чашку чая. Этот вопрос вызвал у Берендея страх, его безумный от ужаса взгляд метнулся к стражникам.
— Мы не нарушали ваш приказ, владыка. С пленником никто не разговаривал, — отчеканил главный и вытянулся ещё сильнее.