Вот такой Кощей у нас сидит в темнице Берендея
Глава 23 Война на пороге
Берендей словно безумный носился по своим покоям с самого раннего утра, а сейчас, дойдя до крайней точки, со всего маху влепил стоящему перед ним сыну пощёчину.
– Доверил дело дураку! Мало что обычную девку прибить не смог, так ведь ещё и лгал! Смотрел мне в лицо и лгал!! С глаз моих долой, недоумок! На заставу, чтобы я тебя не видел! – кричал Берендей, краснея, как рак, и тряся бородой.
Демитор молча поклонился и покинул покои отца.
– Воеводу ко мне! – донёсся вопль Берендея ему вслед.
Демитор выдохнул, когда оказался в коридоре. К нему подошёл Иван.
– Как ты?
– Бывало лучше, – ответил Демитор, растирая рукой глаза, прогоняя усталость и сон.
– Это правда, Марья в Синдике? Как она? – засыпал вопросами старшего брата Иван.
– Хорошо ей живётся в самоцветах да короне. А тебе-то что? У тебя есть твоя дорогая Мирослава, – процедил сквозь зубы Демитор. Младший брат в смущении опустил взгляд долу. Демитор резко развернулся, и быстро пошёл по коридору в свои покои, решив в путь отправиться рано утром. Гнев старого самодура не лишит его доброго сна на мягком царском ложе. На сене и лавках он ещё успеет намять бока в будущем, пока отец не пошлёт за ним и не позовёт обратно. В баню Демитор идти не рискнул, хотя и хотелось смыть дорожную пыль. Он был наглым с детства, но прекрасно знал границы дозволенного. Сняв сапоги, он вновь и вновь вспоминал ту песню, что пели женщины в саду. И снова вернулась головная боль, будто что-то внутри него рвалось наружу.
– Чёртова чужбина! Небось сглазил кто, – с досадой подумал он. Стук в дверь прервал тяжёлые думы.
– Заходи! – приказал Демитор, думая, что явился его холоп, но в дверь робко вошла Людмила, чем сильно удивила царевича.
– Я принесла вам кушаний разных, – промолвила девушка, ставя поднос на стол. За княжной следовали слуги с горячей и холодной водой. Мальчишки приготовили воду для купания и поспешили покинуть комнату царевича. Демитор заметил, что лицо Людмилы ещё больше осунулось и стало каким-то серым.
– Княжна, негоже воспитанной девушке находиться в покоях мужчины без нянек, – проворчал Демитор, гнев и обида на отца всё ещё кипели внутри.
– Здесь никому нет до меня дела, – понурив голову, ответила Людмила.
– Вот как? Неужели невеста Ивана не скрасила твоё одиночество?
Княжна лишь отрицательно покачала головой.
– Она милая и хочет подружиться, но знаешь, у неё прям на челе написано, что она… – Людмила смутилась, подбирая правильные слова.
– Змея подколодная, – устало предположил царевич, припоминая хитрый блеск глаз юной княжны. Людмила промолчала.
– Как твой сон, голубушка? – спросил Демитор, немного успокоившись и меняя неудобную для Людмилы тему. Не то чтобы его это волновало, его мало интересовали чьи-то проблемы, но добрую наивную Людмилу, хоть и не лишенную ума, ему было чисто по-человечески жаль.
– Царю доложили, что я брожу во сне. При дворе все шепчутся за моей спиной, говорят, будто я больная. Царь распорядился, чтобы няньки меня караулили и двери запирали. Лекари дают настойки, дабы ночью спалось лучше, и я не ходила во сне, но от них только хуже. После тех снадобий на следующий день голова чугунная и тяжко соображать, – пожаловалась девушка, глядя на красное зарево.
– А ты не принимай их. Эти настойки помогают лишь на время забыться. Уж я-то знаю, – печально покачал головой царевич. Людмила удивлённо посмотрела на него.
– Помнишь, я рассказывал, что чуть не умер в детстве? – девушка кивнула. – Я когда очнулся, пару раз пытался сбежать из дома и нёс всякую ересь. Из меня даже чертей изгоняли и поили такой же гадостью. Только потом до меня дошло, что если не хочешь, чтобы тебя насильно лечили и запирали, притворяйся нормальным, – усмехнувшись, промолвил Демитор. Он не мог вспомнить, чем провинился в те давние времена, но зато перед глазами отчётливо стояла картина, как его, совсем ещё мальчишку, топили в заговорённой воде.
– Мне никто об этом не говорил, – изумлённо произнесла Людмила.
– Так кто расскажет о таком? Ступай, Людмила, пока тебя няньки не хватились, – посоветовал Демитор.
– Спасибо на добром слове. Ты останешься на свадьбе брата?
– Нет. Отец приказал ехать на заставу. Он сейчас в таком гневе, что ему лучше не перечить и под руку не попадаться.