— Марья Моревна. — едва слышно прошептал Кощей, будто пробуя имя на вкус. — Что ж, достойная партия, — спокойно добавил он.
Царь, не оглядываясь, вышел из темницы. Страх, сковавший его, постепенно исчезал, но каждая ступень наверх отнимала всё больше и больше сил. – Проклятый Кощей! – думал он. Даже связанный мерзавец пытается вытянуть из меня жизненную силу.
– Глупый, глупый старик, — прошептал Кощей, скованный цепями и сидя на холодном полу в полнейшей темноте. – Ничто не вечно в этом мире.
***
– Ну вот, а ты боялась! Я же говорил, что всё будет хорошо, – весело проговорил Иван. Молодые убежали с вечера и, миновав один коридор за другим, оказались в женской половине дворца, Служивые девки уже начали наводить порядок в одной из светлиц.
– Дождались наконец-то, – промолвил Иван, останавливаясь и переводя дух.
– Чего дождались-то? – Марья недоуменно округлила глаза.
– Эти палаты пустовали с тех самых пор, как матушка скончалась, – лик юноши тронула едва заметная грусть. Марья знала, Иван в какой-то мере считал себя виноватым в её гибели. Покойная царица долго хворала после родов и на третий год после рождения младшего сына преставилась.
– Но зато теперь здесь будут жить сразу две невесты. На днях приедет княжна из Смоленска, думаю, вы подружитесь, – эти слова прозвучали бодрее предыдущих.
– Иван, мне надо тебе кое-что сказать. – Прошептала Марья на ухо любимому, отводя его в сторону.
Царевич с интересом посмотрел ей в глаза. Влюблённый в Марью, он делился с ней всеми счастливыми и горькими моментами своей жизни. А вот Марья была другой. Она напоминала кладезь таинственных, доселе невиданных секретов и сокровищ. Мало говорила о своей семье и прошлом, оттого самая маленькая толика её тайны воспринималась особенно ценно. Ведь это значит, что она ему наконец-то начинает доверять.
– Моя матушка была не просто чародейкой, а оборотнем. Оборачивалась в…
– Волчицей, я знаю. У меня браться спрашивали, видел ли я, как ты в волчицу оборачиваешься. Так ты тоже так умеешь, да?! – Иван говорил быстро и громко, в его глазах загорелся огонёк мальчишеского задора.
– Тебя это не смущает? – осторожно спросила Марья. Ей было диковинно узнать, что в этих краях к оборотням относятся с опаской. Там, у края земли, люди почитали и уважали таких, как она.
– Марья, конечно же нет! Я тебя буду любить любую, хоть в поросёнка обернись, всё равно ты для меня лучше всех на свете! – всё также громко проговорил царевич, привлекая любопытные взгляды служанок. Но девушку это уже не беспокоило, она звонко рассмеялась и обняла Ивана. Её приводили в восторг его шутки, и если бы вдруг спросили, за что она полюбила Ивана Берендеевича, то Марья бы, не задумываясь, ответила: – За его весёлый нрав и ребяческие выходки.
– Мар, только ты это… Не ешь меня, ладно? – сделав жалостливое лицо, прошептал Иван.
Марья вновь залилась звонким смехом и, порывисто обняв любимого, ответила: – Хорошо. Так и быть, уговорил.
Этот счастливый момент омрачала только одна мысль, занозой засевшая в голове Марьи: – Всё-таки я ему не всё сказала. Наставления Яги глубоко запечатлелись в моём уме. Видать, долго ещё буду доверять лишь себе.
Прошёл месяц с праздника урожая. Август вступал в свои права, дни становились короче, вечера прохладнее.
— Опять уехали! И что нам теперь делать? Если бы их мать была жива, она бы быстро нашла нам работу, — с досадой сказала Людмила, возвращаясь к шитью. Марья и Людмила решили заняться рукоделием в резной беседке в царских садах. Им нравился аромат душистых цветов и спелых яблок.
— Такова судьба всех царевичей, им предстоит научиться управлять государством, — Марья оторвалась от шитья и ободряюще улыбнулась Людмиле.
Уже месяц Марья жила в царском тереме вместе с невестой старшего царевича. Совсем скоро должна состояться свадьба Людмилы, а свадьбу Ивана и Марьи назначили на весну. Девушку это не пугало. Ведь женятся не простые люди, а царевичи, значит, и пир нужно приготовить достойный. Берендей решил устроить на площади угощение для народа в честь свадеб сыновей, а два таких крупных торжества подряд казались ему чрезмерной тратой для казны.
— Батюшка утверждает, что Берендей ещё сто лет будет править, а потом царём, если повезет, станет мой сын. Какой тогда смысл наместнику изучать политику? — продолжала ворчать Людмила, хлопая длинными ресницами. Она была очень красивой девушкой с пышными светло-русыми косами.
— Княжество — это маленькое государство. Там есть своё вече и казна. Наместник делает то же самое, что и царь, но только в своём княжестве, — не задумываясь, ответила Марья, увлечённая вышивкой. Она не сразу заметила восхищённый взгляд подруги.