– Нет, Марий, к сожалению, подкупить и урезонить русского царя не удастся. Он пытается стереть с лица Земли и нашу страну, и меня, чтобы скрыть преступления прошлого. Он одолел царя Синдики хитростью, а не в честном бою, затем подло, воспользовавшись дружеским приглашением, уничтожил своих союзников. С таким человеком невозможно договориться, – покачала головой Марья.
Толпа вновь зароптала. Марья взглянула на Левтериса, который ожидал разрешения царицы взять инициативу на себя. Она не вслушивалась в слова тактика, прекрасно зная, чего он будет требовать от каждой семьи, а раздумывала о неизбежном. Марья так и не выбрала избранника, хотя должна назвать его имя в конце этого собрания. Снова вспомнилось, как её нарекли невестой Ивана, какой она была счастливой тогда. Сейчас эти воспоминания причиняли лишь боль, горло сдавливал комок горьких чувств. Марья представляла, как царевич с молодой супругой обустраивают своё жилище, как он её целует…
Она часто захлопала ресницами, прогоняя слёзы и тяжкие думы прочь, возвращаясь к нерешённому вопросу. Казалось, выбор был очевиден, и наверное, именно такого поворота событий ждут от неё советники. Взгляд Марьи скользил от хорошо сложённого высокого темноволосого Лисанта, сына тактика, до учтивого рыжеволосого Феодосия, сына Адониса. Оба они были обходительными и осторожными, не лезли на рожон, в отличие от нагловатого Павла. Девушка посмотрела на главу личной стражи, тот соколиным взглядом всматривался в толпу, ища возможную угрозу.
«Может, его назвать своим будущим супругом назло остальным? А что, обычный солдат из простого народа… Нет, я заметила, как он смотрит на Анаид. Это ещё не любовь, но он явно к ней неравнодушен».
Взгляд невольно метнулся за плечо стража, на стену, и девушка встретилась с пристальным взглядом карих глаз, глядящих на неё с картины. Щёки полыхнули, вспоминая, как Кощей смотрел на неё перед тем, как поцеловать. Марья отвернулась от портрета, прогоняя пустые мысли.
– Это всего лишь морок, — в сотый раз уверяла себя девушка.
– Мы готовы поставить людей и провиант государству для защиты нашей страны! – проговорил один из старцев, явно пользовавшийся авторитетом, потому что после него все остальные поспешно подняли руки, соглашаясь на требования советника.
Следующим встал жрец.
– Ваше величество, разрешите и мне высказаться, – обратился он к царице с лёгким поклоном.
От страха сердце пропустило удар, волна холода пробежала по телу, Марья нервно кивнула.
— Страна сейчас переживает трудные времена, но мы с вами сможем всё преодолеть, объединив усилия. Для сплочения нашего народа царица решила обвенчаться со знатным юношей Синдики, дабы закрепить свою связь со страной и для продолжения династии, — его голос звучал одновременно величественно и мягко, умело располагал к себе слушателей. Жрец умолк, сел на своё место, и все взоры с ожиданием обратились к Марье. Она машинально обернулась к брату, ища поддержки, и столкнулась с недоумевающим взглядом Ситхела. В его чёрных зрачках полыхал огонь недовольства. В укоризненном взгляде так и читалось: «а нам сказать не удосужилась?!»
Не получив поддержки, Марья медленно встала, чтобы озвучить свою «добровольную» волю. Все присутствующие встали, соблюдая нормы приличия, запрещающие подданным сидеть при стоящем правителе. Воспользовавшись шумом, Марья перевела дыхание.
– Я, царица Синдики, выбираю себе в мужья… – Марью прервал грохот бьющегося стекла. В одно из окон влетела огромная стая воронов. Громогласно каркая, они метались по тронному залу, ища место, куда можно сесть. Павел тут же отдал приказ заслонить щитами царицу. Марья проверила браслет, тот бездействовал, не ощущая опасности.
Когда сотни птиц наконец расселись по всему залу, толпа людей сбилась у входа. Марья сумела разглядеть, что это были её вороны, Мортены. Внезапно вороны заговорили человеческим голосом все одновременно, нагоняя ещё больший страх на присутствующих. Никто из столпившихся в тронном зале людей не знал, но буквально на каждом доме в столице сидел ворон и вторил те же слова.
– Слушайте, жители Синдики! Марья Моревна, наречённая царицей Синдики волей покойного царя, является его суженой и не вправе вступать в брак с кем-либо! В противном случае страну постигнет гнев покойного владыки! – вороны умолкли и один за другим начали вылетать из тронного зала. Присутствующие растерянно переглянулись, а затем все взоры устремились на царицу и советников, ожидая их реакции.
– Это магия врагов! – воскликнул Адонис, немного придя в себя.