— Хорошо, я подумаю над этим, а сейчас хочу отдохнуть.
Умывшись прохладной водой с заботливо добавленными в неё Анаид ароматическими маслами, Марья легла в кровать, но сон не приходил. Проворочавшись с час, она достала заветную тетрадь и мельком пробежалась глазами по именам командиров. Марью охватило любопытство, что же произошло с мальчиком Кощеем, когда погибла его матушка? И она принялась читать дальше.
“Прошли три месяца со дня смерти матушки. Нас с братом держали в запертых покоях, словно преступников, из прислуги оставив лишь няньку Филиппа. Приносили только кое-какую еду, которую моему маленькому брату есть было нельзя, да воду, Я ругался, требовал, чтобы нас выпустили, но меня, теперь законного царя, никто не слушался. В один из дней меня привели в кабинет покойного отца, где находилась толпа взрослых. Всех их я знал в лицо, они не раз приходили на поклон к покойной матушке.
— Я требую, чтобы вы отпустили моего брата. Я царь, вы не имеете права меня запирать в покоях! — прокричал я как можно громче, вспомнив, как при гневе матери все слуги в трепете кланялись, и подумав, что сейчас случится точно так же. Но нет. На лицах придворных расплылись наглые улыбки.
— Простите, ваше величество, за неудобство, но это ради вашего же блага. Ваши пожелания будут учтены, но для начала нам нужно, чтобы вы исполнили свой долг царя перед государством, — сказал вышедший вперёд мужчина. Говорил он таким тоном, будто перед ним стоял несмышлёный ребёнок, что вывело меня из себя ещё больше.
— Я царь Синдики, а ты мой подданный! Какое ты имеешь право указывать мне, что и когда делать, пёс смердящий! — мой голос осип от долгого молчания, горло болело.
В чёрных глазах мужчины сверкнула неприкрытая злоба, всё произошло быстро. Взяв меня за грудки и подняв над землёй, он прошипел: — Пёс!? Ах ты, волчий сучёныш! Да я тебя самолично псам скормлю, если ты не подпишешь указ!
Внутри меня всё похолодело, страх парализовал руки и ноги. Я не мог пошевелиться, да даже и не пытался. Как тряпичную куклу меня посадили за стол, перед которым лежал большой пергамент, в руку вставили перо.
— Подписывай!
Трясущейся рукой я пододвинул документ ближе, пытаясь прочитать написанное, помня наставление матери, что необходимо читать всё и всегда там, где ты должен написать своё имя. Она повторяла это много раз и сама давала мне читать документы, которые ей приносили на подпись. Взор застилали слёзы. – Нет, нет, я не должен плакать при них. Я взрослый! Я царь! Я не должен плакать! – уговаривал я себя. Внезапно кто-то сзади отвесил мне сильный подзатыльник. Ударившись лбом о столешницу, я не выдержал, и из глаз брызнули слёзы. Никогда прежде никто меня не бил. Почему они со мной так обращались, я же их царь! Они всегда кланялись при встречах, были вежливыми. За что они так со мной?
— Что вы тут устроили?! — все присутствующие обернулись в сторону низкорослого седого мужчины. — Как вы себя ведёте с его величеством?!
Я застыл с пером в руке, наблюдая за приближающимся советником.
— Но… Но… — пытался что-то сказать мой обидчик.
— Уйди, идиот, — прошипел в ответ советник и низко поклонился мне. — Приветствую вас, ваше величество! Приношу свои глубочайшие соболезнования по поводу кончины вашей матушки. Вы растеряны и не понимаете, что происходит. Позвольте мне объяснить ситуацию.
Я ещё раз оглядел столпившихся вокруг меня взрослых, кто-то был растерян, кто-то с ухмылкой смотрел на советника. Сам советник Зенон почтительно ждал моего ответа, я кивнул, глядя во все глаза на своего спасителя.
— Как только весть разошлась по странам, что ваша матушка преставилась, кочевники решили пойти на нас войной. Сейчас все северные города грабят, а их жителей уничтожают. Представьте себе, таких малышей, как царевича Филиппа, убивают! Чтобы их защитить, нам нужно, чтобы вы создали совет. Это будет группа из всех присутствующих здесь людей, готовых защищать вас, царевича Филиппа и всю страну от врагов. Совет станет выполнять те же обязанности, что и ваша покойная матушка, до тех пор, пока вы не повзрослеете.
— Он тоже будет в совете? — буркнул я, искоса глядя на нагло ухмыляющегося обидчика. Тот и не думал просить прощения.
— Ваше величество, прошу простить этого невоспитанного болвана. Его семья сейчас на севере, он переживает, но наказать его следует. Как вы хотите его наказать? — спросил Зенон.
Я смутился, не зная, как матушка или отец наказывали взрослых людей, лишь один раз видел, как прислугу секли прутьями.