Постепенно мысли Марьи вновь обратились к государственным делам. Вспомнив последний разговор с вороном, она задумалась о союзниках. Выбора у неё особого нет, хочешь - не хочешь, а придётся обратиться за помощью к народу её матери. Только вот сколько она себя помнила, мать не поддерживала связь со своим народом. Почему? До самого рассвета Марья восстанавливала по крупицам воспоминания детства, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Стража, что тактично шла в отдалении, поприветствовала прибывшего. Царица обернулась на голоса, к ней, закутанный в тёплый плащ, шёл Левтерис. Подойдя, он поклонился.
— Доброе утро, тактик Левтерис.
— В самом деле доброе, ваше величество, — тактик выпрямился, он был выше девушки практически на голову. Они медленно пошли бок о бок, прогуливаясь и рассматривая подножия гор и холмов.
— Это ваша первая война? — нарушил молчание Левтерис.
— Да, отец правил в мирное время. Иногда случались конфликты с людьми, что жили на суше, но до обнажённых мечей споры никогда не доходили, — задумчиво ответила Марья.
— Меня очень страшила первая битва. До сей поры помню, как от биения сердца закладывало уши, но куда страшнее оказалась первая война, — сказал Левтерис, копируя тон девушки. Поймав на себе её непонимающий взгляд , он продолжил: — Мне было шестнадцать, когда я впервые участвовал в битве, и в силу своей юности решил, что пережил самое страшное, что может пережить человек. Но ещё пуще я испугался, когда принял руководство армией. Мне поручили защищать страну от варваров, которые разбили армии всех наших соседей. Тогда тысячи жизней моих друзей и братьев зависели от меня, приходилось принимать трудные решения, которые не всегда понимали другие, но они приводили нас к победе.
Закончив свой рассказ, Левтерис дал девушке обдумать сказанное, затем задал вопрос: — Так что беспокоит мою царицу?
— Наших войск недостаточно, — ответила Марья.
— Достаточно, чтобы отбиться и отправить врагов восвояси, — возразил тактик.
— И насколько это даст нам отсрочку от нового нападения, на год-другой? – голос Марьи стал звучать резче, выдавая её ненависть к Берендею.
— Год-другой прожить под мирным небом — это дорого стоит. Прислушайтесь к человеку, который всю жизнь воюет, — Левтерис старался говорить как можно мягче, пытаясь успокоить молодую царицу.
— Берендей возомнил себя непобедимым и считает, что вправе решать, кому и как жить. Я хочу дойти до Новгорода и забрать его корону, сделать его своим вассалом, вот тогда мой народ, мои родители и ваш царь будут отомщены, — уже не скрывая своей ненависти, промолвила Марья, мысленно добавив, что именно по милости Берендея Иван уверовал в её измену.
— Боюсь, тогда мне придётся с вами согласиться, нам не хватит сил реализовать вашу месть, — задумчиво протянул тактик.
— Поэтому нам нужны союзники. Моя мать была предводительницей оборотней Зелёной пущи, и Берендей недавно ходил на них войной. Они могут согласиться нам помочь, — взволнованно промолвила Марья, громче, чем следовало, и, остановившись, заглянула тактику в глаза. Возможно, подсознательно она искала одобрения с его стороны.
— Они долгое время были его союзниками. Если хотите кого-то переманить на свою сторону, необходимо предложить им то, что не может предложить Берендей. Так что вы можете им предложить? — Левтерис надеялся, что царица откажется от своего рискованного плана, и старался подыскать соответствующие доводы.
— Люди Берендея с каждым годом всё больше вырубают лес, и оборотням приходится отступать всё дальше, в глушь. Мне точно известно, они не очень дружелюбно относятся к людям. В случае моей победы я могу гарантировать им неприкосновенность леса. Зелёная пуща расположена недалеко от столицы, я могу с их помощью ударить в тыл и захватить Новгород… — горячо заговорила Марья, и тут же осеклась, сама поняв свою оплошность. Если Берендей спешно покинет поле боя и вернётся к Новгороду, она окажется окружена его войском.
— Так вы хотите вести в бой армию чуждого вам народа? А если, подойдя к Новгороду, они захватят не город, а вас? — продолжал рушить планы Марьи тактик. Но, видя, что царицу не переубедить, решил пойти на компромисс. — Помните, Адонис говорил про черниговского князя Мистислава?
— Помню, — кивнула Марья.
— Князь Мстислав — племянник предыдущего покойного царя Руси. Некогда он был соперником Берендея и, как сказал Адонис, не смирился, что простолюдин сидит на троне. Мы хотели привлечь его в случае крайней нужды. Но если вы сможете договориться с оборотнями Зелёной пущи, возьмём его измором. Тогда ваша мечта осадить Новгород будет вполне осуществима.