***
Дорога в западной части шла вниз под уклон. Хижин становилось все меньше. Их сменяли простые землянки. По улице расхаживали целые стаи домашних кур, возглавляемые гордыми и самоуверенными петухами. Выпятив грудь, они презрительно осматривали людей, всем видом демонстрируя свое превосходство над ними. При этом пернатые готовы были в любой миг ринуться наутек в первых же рядах, показывая наседкам пример прыти.
Откуда-то справа доносились довольное похрюкивание и визг свиней. Видимо в той стороне находился загон, скрытый от взора хижинами и землянками. Впереди же, к подножию холма, подступали зеленые джунгли. Пение птиц и крики обезьян сливались в единую песнь природы.
Они почти спустились, когда воин остановился напротив одной из хижин и указал на нее пальцем:
— Фанзэ.
— Кажется, это для нас, — пробормотал Шанкар, осматривая хибару с соломенной крышей.
— Ну, хоть не землянка, — пробубнила Абхе, критически поглядывая на треснутые стены из глины.
— Спасибо, — бросил охотник стражнику.
Тот посмотрел на него, улыбнулся и отвесил поклон. Теперь его лицо стало куда дружелюбнее, нежели раньше. В глазах появился приветливый огонек, что дало Шанкару надежду — быть может, не все так плохо?
Охотник поспешил поблагодарить ответным жестом и, положив руку на грудь, произнес:
— Я Шанкар, — потом указал поочередно на своих спутников, — это Абхе и Каран.
Воин с интересом слушал его. Пусть не понимал незнакомой речи, но по лицу стало понятно, что он догадался, о чем тот говорит.
— Вэйдун, — молвил страж.
Охотник широко улыбнулся:
— Рад нашей встрече, Вэйдун.
Тот улыбнулся в ответ и, отвесив еще один поклон, стал взбираться по склону холма. Его сандалии громко шаркали по грунтовой земле.
Все трое смотрели ему вслед.
— Все не так уж плохо, — наконец изрек Шанкар.
— Ну-ну, — буркнула Абхе, вновь оглядывая хижину, — развалина.
Охотник вздохнул:
— Мой дом в Мохенджо-Даро был не многим лучше.
— Не смеши меня! — резко ответила она, а затем внезапно успокоилась и громко выдохнула. — Ладно. Я с ног валюсь. Может, и вправду стоит сначала отдохнуть.
— Верно, — охотник опустил взор и потрепал мальчишку по голове, — ты как?
— Ничего... вроде, — пробормотал тот.
Карана переполняли эмоции от новых впечатлений. Вкупе с усталостью они подкосили его.
Охотник почувствовал это и поспешно произнес:
— Идемте. Поспим. Отдохнем, а там видно будет.
Через минуту все трое уже скрылись под крышей нового жилища. Пусть и столь непривычного, но выбирать не приходилось.
[1] Локоть — единица измерения длины, около 45 см.
Глава 6
Дэй поднес руки ко рту и попробовал согреть их дыханием. Полупрозрачные клубки пара вырвались из недр. Потерев ладони друг о друга, путник огляделся. Солнце уже скрылось за высокой грядой. Темные скалы возвышались впереди непроходимой стеной и отбрасывали холодную тень.
— Скоро-скоро ночь, — прошептал Дэй, — надо спешить, если не хочу тут вусмерть околеть.
Он посмотрел направо. Подъем по пологому склону был почти завершен. Еще немного, и он наконец увидит плато. Ветер завывал в верхушках хвойных деревьев, осыпая иголки на непокрытую голову. Мелкие, словно тростинки, они застревали в распущенных волосах. Но Дэй не обращал на это внимания. Он был сосредоточен на своем поручении. Поэтому прежде, чем встать, просто тряхнул головой. Темные космы, свисавшие до плеч, описали дугу. Часть иголок упала на каменистую землю. Проведя руками по плотной одежде из козьих шкур, Дэй возобновил подъем. Движение помогло быстрее согреться. Путник почувствовал, как под стегаными штанами запульсировала кровь. Прямой нос раскраснелся. Дэй шмыгнул и провел ладонью по лицу.
— Парочка часиков у меня есть, — говоря сам с собой, пробормотал он, — но на ночь тут оставаться нельзя. Быстренько-быстренько все проверю и назад.
Подъем оказался труднее и занял больше времени, чем думалось. Была бы его воля, Дэй непременно отложил выход на плато до завтра. Но он не мог ослушаться приказа самого светлейшего Лаоху. Конечно, веление ему передал не Владыка, а нань[1]. Кто он такой, чтобы сам великий ван[2] обращался к нему напрямую? Жалкий и ничтожный чжун[3], по воле случая разбирающийся в местных тропах. И Дэй знал — ночью в горах лучше не ходить. Замерзнешь насмерть, а потом твой хладный труп поутру найдут. Или впотьмах ногой в расселину угодишь. Да и на зверей опасных нарваться — что плюнуть. Стаю голодных волков или, чего хуже, свирепого медведя...