А дым уже резал глаза. Надсадно ревели колокола, и воевода явственно различил яростные крики толпы.
По улицам валом катил народ с базара: кто бежал с дубинкой, да такой, что грозданет по башке – и нет человека, другой с колом, и тоже немалым, опасенья не менее, а кое-кто и с саблей. Рев, рвущийся из глоток, нарастал.
Воронцов-Вельяминов все же успел сколотить стрелецкий отряд и ударить по толпе огненным залпом. Напиравший на воеводский дом народ рассеялся. Кое-кто упал. Завыли раненые. Огрызаясь залпами, стрельцы отступили к замку и затворили ворота. Со стены замка воевода Татев увидел, как запылал его дом. Дым вскинулся над крышей шапкой и в следующее мгновение выбросились языки пламени. Воевода замычал, кинулся к пушке, выхватил у пушкаря запальный факел. Бомба разорвалась среди толпившихся у рва. Вспучилась земля. Кто-то закричал нехорошо. Воевода подбежал ко второй пушке. С запальной полки вспыхнувший порох плеснул пламенем ему в лицо. Опалили бороду. Но Татев того даже и не заметил. Ударил в другой раз. Но ясно было и воеводе Татеву, и другим, что посад сдали и это грозит плохим.
YII
Из Монастырского острога Дмитрий двинулся на Чернигов. В пути ему сообщили, что в городе сделалась суматоха, иные кричали: сдаваться! Другие кричали: биться!
Не доходя Чернигова, Дмитрий послал туда отряд казаков. Подошедши к Чернигову, казаки увидели крепкий город, окруженный плохо укрепленным посадом, и, подъехав, кричали:
- Поддавайтесь царю и великому князю Дмитрию Ивановичу. Монастырский острог уже поддался!
Воевода Иван Андреевич Татев, подавив пушечными выстрелами взбунтовавшихся жителей, приказал стрелять по казакам. Он был за Годуновых. Со стен города дали залп по казакам и так удачно, что сразу многих положили. Казаки отступили и ударили на слабый посад.
Словно колом по голове, ударили князя Татева слова одного из стрельцов Ярицы. Князь вылез из порохового погреба, где осматривал боевой припас, и увидел: посреди крепостного двора плотная толпа стрельцов. На телеге в рост торчит Ярица. Длинный непомерно, с угластыми плечами и башкой котлом.
- Стрельцы! – кричал он, раздувая горло. – Животы положить хотите? Казаков тьма под крепость подвалила. А за кого вам головы терять? За царя Бориса?
Борода его свирепо торчала колом.
- Запустошил русскую землю царь Борис-то… - раздирал рот Ярица, мотал космами, невесть когда стриженой головой. – В скудельницах под Москвой бессчетно костей лежат… Службой нас, стрельцов, замучил… Замордовал!
14
- Ах, вор! – выдохнул князь Татев и с исказившимся лицом, выхватив саблю, бросился к Ярицу.
Стрельцы раздались в стороны. Князь, бешено расширив глаза, подскочил к телеге, хотел, было, саблей Ярицу достать, но тот ногой саблю у него выбил и кинулся сверху на плечи. Ловкий был, вывертливый, и куда уж рыхлому князю с этим, из одних жил сплетенным мужиком было тягаться. Ярица насел на него, свалил, придавил к земле.
- Пес, - сказал Ярица, - вот пес! Связать его, стрельцы, да в погреб. Царевичу выдадим.
Князя мешком поволокли в погреб. Тут же связали второго воеводу Шаховского. Этот и саблю выхватить не успел, и Воронцова-Вельяминова. Всех троих заперли в погребе. Поставили стражу.
Стрельцы послали сказать казакам, чтобы они перестали нападать на посад: все черниговцы бьют челом царевичу. Но казаки не слушали, ворвались в посад, стали грабить жителей и бесчинствовать. Тогда гонцы поскакали от черниговцев к Дмитрию просить, чтобы он остановил буйство казаков. Чернигов признает его власть добровольно. Царевич послал немедленно к казакам Станислава Борша с товарищами. Но когда эти посланцы прибыли, то уже казаки сделали свое дело: весь город облупили. На другой день пришло все войско и стало обозом, Дмитрий увидел, что сделали казаки, послал им сказать: “Отдайте все, что вы награбили незаконно у черниговцев. А не отдадите, пойду биться против вас с рыцарством”. Казаки прислали ответ: “Когда мы подошли к Чернигову, по нас стреляли и многих убили и ранили, поэтому мы и взяли посад, чтобы вознаградить себя. Мы хотели этим царевичу прислужиться. Мы боимся, что Москва, укрепившись, не стала нам сильною”. Но Дмитрий этим не удовлетворился и требовал, чтобы казаки воротили награбленное. Казаки упорствовали. Царевич настаивал. Так прошло несколько дней. Наконец, казаки должны были уступить и обещали воротить награбленное, но не все, оставив у себя кое-что.
YIII
Дмитрий обласкал черниговцев.
Воронцова-Вельяминова с воеводами привели к Дмитрию. Потребовали признать Дмитрия царем.
- Государем тебя признать? – возразил Воронцов-Вельяминов. – Вот тебе! – вскинул вперед руку и все увидели сложенные в позорную фигуру три пальца. – Вот, выкуси, расстрига ты, бешеная собака! – замотал лицом. – У-ух!