Взбунтовав огромный московский посад, Шуйские повели до крайности рискованную игру. Как показали страшные годы Смуты, контролировать рассерженную толпу исключительно трудно. Исход ее действий далеко не всегда предсказуем. Все влияние Шуйских могло оказаться недостаточным для усмирения поднявшихся людей. Кроме того, буйство масс создавало опасный прецедент: один раз восстали, другой, третий… а затем это войдет в привычку — как способ отстаивать свои интересы. Можно предполагать, что иная служилая знать и многолюдное московское дворянство смотрели на действия Шуйских без одобрения. Даже доверенные люди могли отшатнуться от них в ужасе. Слишком уж радикальный «инструмент» для решения политических задач они решились использовать…
И когда, воспользовавшись передышкой и не видя перед собой гневных посадских толп, Годуновы взялись мстить Шуйским, за тех никто не вступился.
Князя Василия Ивановича Шуйского свели с воеводства в Смоленске. Затем его вместе с несколькими родичами отправили в ссылку. Василия Ивановича еще вернут к делам правления, но в целом род его ни при Федоре Ивановиче, ни при Борисе Федоровиче прежнее свое положение не восстановит.
Князья Иван Петрович и Андрей Иванович Шуйские также отправились в ссылку. Там первого из них — великого полководца, известного всей стране после яркой победы над полчищами Стефана Батория! — заставили постричься в монахи. Затем обоих убили приставы. Уничтожение двух видных аристократов, двух крупнейших русских государственных деятелей, совершенное в отдалении от Москвы, не создало сколько-нибудь серьезного политического резонанса. Но для семейства Шуйских это было как удар молота по голове. От такого разгрома они оправиться не смогли. Тогда же пострадали сторонники Шуйских — Колычевы и князья Татевы.
Пора подвести итоги. За два с половиной года на доске большой политики не осталось крупных фигур, способных соперничать за власть с Годуновыми. «Худородные выдвиженцы» ушли на второй план, не оказав заметного сопротивления. Разгрому подверглись Головины. Мстиславский потерпел поражение и отошел отдел. Его сын, не обладавший ни опытом, ни авторитетом отца, бесталанный в военных делах, остался при дворе, поскольку от него не ждали опасных выпадов — и совершенно справедливо. Могучие Шуйские были разбиты и понесли тяжелые потери. Романовы предпочли стать союзниками Годуновых. После кончины главы рода, Никиты Романовича, его сын Федор Никитич, молодой щеголь, также остался при дворе, поскольку до поры до времени и от него не исходило ни малейшей угрозы. Годуновы с длинным шлейфом сторонников остались победителями на поле большой политической битвы. Их враги отхлынули, сдав позиции и оставив на земле несколько мертвых тел.
Значит ли это, что все время с весны 1584 года партия Годуновых абсолютно контролировала ситуацию? Значит ли это, что сам Борис Федорович был тогда всесилен и повергал многочисленных противников играючи?
Нет. Подобные утверждения следует считать неосновательными. Правда, превосходный знаток истории России XVI— XVII столетий А.П. Павлов отмечал: «Уже в июне 1584 г. на приеме посла Льва Сапеги конюший и боярин Б.Ф. Годунов стоял у государя выше рынд, в то время как остальные бояре, в том числе И.Ф. Мстиславский, Н.Р. Юрьев и И.П. Шуйский, сидели на лавках поодаль. Ту же картину видим и в феврале 1585 г., на приеме Лукаша Сапеги. В конце 1584 г. Б.Ф. Годунов и дьяк А. Щелкалов распоряжались делами на Посольском дворе. В государевом походе на шведов в ноябре 1585 г. “дворовыми” (“ближними”) воеводами были бояре Г.В. Годунов и Б.Ю. Сабуров (родственник Годуновых); в этом же походе А.П. Клешнин упоминается как “ближней думы дворянин”. Отправленный в конце ноября 1584 г. в Империю посланник Лука Новосильцев называл Б.Ф. Годунова “правителем земли и милостивцем великим”, сравнивая его с Алексеем Адашевым». Однако его конечный вывод: «Таким образом, уже к лету 1584 г. Годунов становится реальным правителем государства»{47} выглядит несколько преждевременным.
Конечно, уже в первые месяцы царствования Федора Ивановича Б.Ф. Годунов демонстрирует очевидные признаки огромного влияния при дворе. Можно было бы продолжить доводы А.П. Павлова, добавив в его «копилку» еще несколько фактов: в армии усилилось влияние старомосковских боярских родов, на высокие воеводские посты часто назначались Годуновы, Сабуровы, Плещеевы; во время венчания Федора Ивановича на царство Борис Годунов, как уже говорилось, сыграл высокую «по чести» роль{48}.