Сумерки быстро сменились темнотой, но на небе проступило зарево восходящей луны, и, по-видимому, решено было не приставать к берегу. Воины поочерёдно сменялись на вёслах, усиленно гребя против течения. На лодке, что плыла первой, зажгли факелы, и Яхмес приказал зажечь один факел и на носу их лодки. Он подошёл к пленнику, вгляделся при неверном свете в его тёмное от боли лицо и негромко спросил:
— Ну что? Попросишь у меня прощения?
— Нет.
У Ахилла просто не было сил сказать ещё что-нибудь и, возможно, египтянин это понял.
— Однако, если ты подохнешь, у меня будут неприятности... Эй, кто-нибудь, дайте ему воды, или он не доживёт до утра.
Из шестнадцати воинов, находившихся в лодке, восемь легли отдыхать, остальные, сидя четырьмя парами вдоль бортов, мерно гребли, неуклонно толкая судёнышко вперёд. Они шли близко от берега, там, где течение Нила было слабее.
Сквозь мерный плеск вёсел Ахиллу показалось, как что-то легко царапнуло борт. Потом послышался тихий шорох, и вдруг влажная маленькая рука коснулась его плеча.
— Ахилл!
Он вздрогнул, поначалу решив, что ему почудилось. И тут же, повернув голову, увидел распластавшуюся рядом крохотную фигурку.
— Авлона...
— Тихо, тихо. Постарайся повернуться на бок. Только чтобы не было слышно.
Он с трудом сдвинул с места отяжелевшее тело и едва не закричал: повернуться пришлось на ту сторону, где были сломаны рёбра.
— Пентесилея? — прохрипел он. — Где она?
— Она жива, и всё хорошо! — шептала девочка, осторожно нащупывая ремни. — У неё начались роды, и она не смогла сама поплыть за лодкой. Но она невредима...
Ахилл ощутил, как тонкое лезвие ножа скользнуло по его руке. Ремни были толстые и необыкновенно прочные, и даже острейшим боевым ножом амазонки нелегко было разрезать их, тем более что над ними грудилась десятилетняя девочка.
Вот один ремень лопнул, потом второй, их давление стало ослабевать, но невыносимая боль только усиливалась — кровь, вновь поступая в онемевшие члены, возвращала им чувствительность.
— Потерпи! — прошептала Авлона, ощущая мучительные конвульсии, сотрясающие тело героя. — Я сейчас...
И в этот момент один из гребцов обернулся, собираясь что-то сказать сидящему позади него, и его взгляд, невольно скользнувший в сторону пленника, уловил какое-то непонятное движение. Загадочный великан с его исполинской силой внушал египтянам трепет, и всё, что было с ним связано, обостряло их внимание.
— Эй, что там такое?! Там будто кто-то есть! — воскликнул воин.
И тотчас обернулись все.
— Ныряй! — шепнул Ахилл. — Быстрее, ну! Я сам справлюсь!
К счастью, Авлона была приучена мгновенно исполнять приказания, обдумывая их уже после исполнения. Впрочем, она и соображала достаточно быстро и сразу поняла, что ей ни в коем случае нельзя оказаться в руках египтян, не то она уже никак не поможет ни Ахиллу, ни своей царице. В мгновение ока девочка перекинулась через борт лодки и исчезла в воде. Однако она не отплыла в сторону, а использовала давний приём амазонок: неглубоко, но прочно вонзила свой нож в борт ниже уровня воды и ухватилась за него, выставив на поверхность лишь кончик носа для дыхания. В таком положении она, кроме того, отлично слышала всё, что происходило в лодке.
— Что там, Неби? — Что такое ты увидел?
— Я тоже видел — что-то прыгнуло за борт!
— Кто-то был в лодке!
Возбуждённые голоса гребцов сливались в нестройный гул.
— Что случилось?! — закричал Яхмес, просыпаясь и вскакивая на ноги.
— Здесь кто-то был!
— Кто-то чужой!
— Кто-то был около чужеземца!