— Так или иначе, нам нужно отсюда уходить, Авлона, — сказал он маленькой амазонке, присаживаясь рядом с нею на камень. — Здесь нас рано или поздно найдут, и либо они убьют нас, либо нам придётся их всех перебить. А это было бы скверно: как мы сможем искать в Египте Пентесилею и Гектора, если станем египтянам врагами?
— Но мы уже убивали их, — напомнила Авлона.
— Да, но пока что только защищаясь. А на этих воинов мне придётся напасть. И сдаться им я не могу: здешний номарх, то есть правитель, возможно, не станет меня слушать, к тому же военачальник, которого ты застрелила, его родственник — я это понял из разговоров воинов.
— Я, значит, повредила тебе? — голос девочки задрожал.
— Что ты! Ты спасла мне жизнь: если бы не их растерянность, не гибель их военачальника, они бы меня убили, да, возможно, и тебя. Нет, ты выстрелила как раз вовремя. Но теперь надо думать, как нам отсюда выбраться и как добраться до Мемфиса.
— До Мемфиса? — переспросила Авлона. — А что это?
— Это столица, главный город Египта. Я не знаю их нынешнего царя, их фараона, только слышал о нём, но, наверное, нет другого выхода, как только добраться до него, рассказать, кто я такой, и просить его помощи. Я думаю, и он обо мне слышал, хотя и не знает пока, что я не ахеец, а троянец и брат нынешнего троянского царя. Конечно, если он согласится помочь с поисками наших с тобою родных, то за это чего-то потребует...
— А если этот самый номарх ему пожалуется, и он, фараон то есть, тоже захочет взять тебя в плен? — спросила маленькая амазонка.
— Надеюсь, он поймёт, что у меня просто не было выхода, и не захочет становиться открытым врагом Троады. Вернёмся мы с Гектором или нет, но Троя будет отстроена, и государство снова укрепится — в нём слишком много жителей, и у него слишком выгодное расположение и твёрдые связи с другими народами Азии. Рамзесу Третьему далеко до Рамзеса Великого, который заставлял трепетать перед Египтом чуть не всю Ойкумену, его страна сейчас под угрозой распада, а когда грозят внутренние войны, то вовсе не нужны внешние. Но, конечно, всё может случиться, и мы должны быть готовы защитить себя. В любом случае в большом городе легче скрыться.
— Значит, пойдём в Мемфис, — заключила девочка. — Там, наверное, интересно.
— Пока что надо придумать, как выбраться из этой ловушки! — усмехнулся Ахилл. — Ты же сама видела, что нас сторожат на том берегу, да и на этот они наверняка ещё могут наведаться.
Девочка вдруг предупреждающе подняла руку, призывая к молчанию, и напряжённо вслушалась. Казалось, она даже втягивает воздух ноздрями, улавливая новый запах.
— Что там? — прошептал герой и поднялся на ноги, рукой нащупывая прислонённое к степс копьё.
— Лодка, — проговорила лазутчица. — Она пристаёт к нашему берегу. Слышишь?
— Не слышу. Ну и слух у тебя!
— С другим слухом нельзя быть разведчицей амазонок. Лодка одна, и она небольшая — гребли только одним веслом. Вот она причалила.
Авлона присела на корточки, прижав к земле руку, затем распласталась на животе и приникла ухом к серой пыли.
— Сюда идёт человек. Он один. И либо несёт что-то тяжёлое, либо просто хромает. Он обут в сандалии, или во что-то с толстыми тяжёлыми подошвами.
— Он идёт прямо к нам? — спросил Ахилл, поднимая копьё.
— В нашу сторону, — уже совсем тихо шепнула Авлона. — Но вряд ли прямо сюда. Похоже, он не знает, куда идти, то и дело останавливается, наверное, осматривается и вслушивается. Войдём в гробницу?
Герой несколько мгновений раздумывал.
— Пожалуй, да. Одного человека можно не опасаться, но выдавать себя не стоит — не то придётся его убить. Плиту я пока задвигать не буду — интересно всё же узнать, кого это сюда принесло. Постарайся подсмотреть.
Авлона мигом вскарабкалась по выбоинам кирпичей на кровлю гробницы и, укрывшись за одним из обрамляющих её выступов, огляделась.
— Вижу его! — тихо сказала она, пользуясь тем, что Ахилл с его ростом был не намного ниже свода постройки. — Он сейчас остановился и смотрит по сторонам. Локтях в двухстах отсюда. Это египтянин, я не вижу его лица, но, кажется, он нестарый. У него в руке палка, но это не оружие — он на неё опирается.
— Действительно хромой? — так же тихо спросил Ахилл.
— Нет, не в этом дело. Его правая нога до колена обмотана чем-то белым, наверное, забинтована. Рядом с ним на земле стоит большая кожаная сумка. Очень большая. Вот он поворачивается...