Звучным голосом Вилли провозгласил:
— Се врата светлые, высокие и величественные! Откройте нашему взору путь в Страну Чудес и явите нам царство фантазии, романтики и приключений. Давайте забудем повседневный труд под сим благословенным кровом. О, славный громадный зал! Твое волшебство и твое очарование объединяют нас в поклонении трону красоты! Да будет свет!..
После такого спича сцену залили потоки цветных лучей света, из которых, как из океана, вынырнул симфонический оркестр из ста десяти музыкантов, исполнявший гимн США "Звездно-полосатый флаг", а Вилли стоял на переднем плане по стойке "смирно" и на экране был портрет Президента Соединенных Штатов. Затем на экране показали поздравительные послания от Президента и почетных граждан, затем выступила грандиозная балетная группа, изобразившая в танце изобретение кинематографа Томасом Эдисоном, а также рост и развитие Голливуда. Кульминация наступила, когда дюжина лошадей прогромыхала взад и вперед по сцене и балетные танцовщики, как краснокожие индейцы, взбивая пыль, закончили свой номер.
После этого начался фильм. Как только имя Александра появилось на экране, Сьюзен Кейб, улыбаясь, повернулась к Александру. Но он сказал:
— Ни о чем не спрашивайте меня. Я только отвечал за создание этого фильма.
По ходу фильма Александр время от времени бросал взгляд на Сьюзен Кейб, проверяя ее реакцию, и она обнадеживающе улыбалась ему в ответ, а однажды одобрительно похлопала его по руке. Она почувствовала, что Александр обращает на нее внимание, и игриво прошептала ему на ухо:
— Здравствуйте, м-р Сондорф. Я так рада, что мы наконец встретились…
Он бросил на нее недоуменный взгляд.
— Вы впервые заметили меня, — прошептала она.
— О, простите.
— Ну, у вас была куча других важных забот, о которых вам надо было подумать! — Слово "важных" она сказала с легкой насмешкой.
— Да, — засмеялся он.
Блики света с экрана играли на ее лице, придавая ее чертам несколько смелое выражение — многое разрешающее и многое обещающее, постоянно удивляющее. Ее смеющиеся и любопытные глаза мимолетно кокетничали — казалось, она знала ох как много! — но она молчала. Ее лицо было четко вылеплено — признак породы. Ей шла широкополая шляпа с опущенными полями, у нее была несколько мальчишеская внешность, как у девушки, у которой нет нужды выставлять напоказ свою женственность. Очевидно, у нее был твердый характер, что ему нравилось. Она была неуловима, и не похожа на девушек, которые давали авансы ему в Голливуде, когда он их приглашал. Казалось, что сейчас между ним и Сьюзен идет молчаливое сражение, кто на кого произведет большее впечатление, — он на нее или она на него.
По аплодисментам в конце фильма нельзя было составить никакого представления — понравился ли он. Эта публика с таким же энтузиазмом аплодировала "Голливудскому балету", но, глядя на лица окружающих, Александр понял, что зрителям не было скучно, несколько минут у них был еще отсутствующий взгляд, значит, эмоциональные связи не оборвались с окончанием фильма — это хороший признак, очевидно, фильм захватил их.
— Очень хорошо! — сказала Сьюзен Кейб. — Как вы здорово придумали, сделать такой хороший фильм!
— Я не был его режиссером, — объяснил он, но стало ясно, что сказал о вещи формальной. На самом деле это был его фильм. Об этом ходила прекрасная легенда, и никто не хотел разрушать ее мелочными придирками. Прежде Дэвид Уоттертон никогда не создавал ничего выдающегося, он был только компетентным и бесцветным голливудским режиссером. Новым именем, захватывающим именем стало "Александр Сондорф". Когда он это осознал, то почувствовал, что от волнения у него закружилась голова. В фойе Вилли, уже один — свое семейство он отправил домой — кричал Александру, возбужденный, покрывшийся испариной (он пока не мог заключить его в ликующие объятия):
— Мы заказали стол в ресторане "На крыше Ритцы-Карлтона"!
При выходе из зала, Александру с трудом удавалось избегать похлопывания по плечу рук в перчатках, жадных глаз и требовательных объятий. Толпы людей, будто бы болтавших друг с другом, тайком разглядывали его и девушку, которая была с ним и, казалось, наложила печать на его успех. В ресторане их ожидало еще больше фотографов. Кое-кто из приглашенных гадали, кто эта девушка, что вместе с ним, другие судачили "он с Сьюзен Кейб", вытягивали шеи и разглядывали их.
Перед камерами они стояли вместе, прикованные друг к другу ослепительной вспышкой, словно фотопленка уже соединила их узами. Тесно прижатые друг к другу под возбужденным натиском окружающих, они сияли в унисон. Когда он ее поцеловал, то ощутил вкус не такой, как у других девушек. От нее исходил аромат избранности, привилегированной девушки, ее поцелуй становился наградой, поцелую придавали тончайший аромат миллионы ее семьи. Это был букет утонченных духов, платья и еще чего-то совсем не похожего на поцелуи других девушек.
После того как они поужинали, и очаровали сотни людей, и блеснули остроумием друг перед другом и перед всеми остальными, они остались наедине в такси. Александр сказал в шутку:
— Поедем ко мне в отель.
Ее смеющиеся глаза стали нежными, серьезными, осмысливающими приглашение, любовно играющими с ним. Это необычное предложение, похожее на деликатный пробный шар. Это был прыжок в неизвестность, к: возможной и такой пугающей интимности. В ее глазах такой прекрасный отклик на пущенный им пробный шар.
— Я хотела бы, — сказала она.
И эти слова, сказанные как бы в шутку, сделали ненужными все предварительные ухаживания и все стадии, обычно предшествующие близости.
От ее слов у Александра перехватило дыхание. Он и она улыбались и рвались вперед, перескакивая через все условности. И в момент согласия, пока еще только произнесенного, их обоих охватила такая острая дрожь, что казалось невозможным когда-нибудь испытать еще что-то подобное. Всю дорогу до отеля они не прикасались друг к другу, но в номере, когда он снимал с нее пальто, у Александра было трепетное ощущение, похожее на то, когда развертываешь самый драгоценный подарок. Она прошептала признательно, когда он слегка удерживал ее и они открывали друг друга:
— О-о-о… Вы дали мне почувствовать… так… так… — И сказала: — Вы должны сделать так, чтобы я захотела этим заниматься. — Улыбка еще витала на ее губах, когда ее рот приоткрылся. — Вы хотите этого?
Он кивнул, и она очень серьезно, очень аккуратно опустилась на колени, приподняв платье, чтобы не стоять коленями на тонкой ткани.
— Голливудские девушки делают это? — спросила она, серьезно глядя на него снизу вверх.
— Да, — сказал он, — но не так, как вы.
Она понимала, что от нее требуется сейчас, когда они еще не слились воедино, — должно произойти что-то, что не может повториться позже.
— Я хочу это делать с вами, — сказала она, — а вы?
— Нет, сначала дайте мне… мне нравится ждать…
Все время она наблюдала за ним серьезно, но как-то отстраненно. Он чувствовал, — все его тело собралось, напряглось в невероятно сосредоточенном ощущении. Ничего не могло быть острее и слаще этого момента, который был уже пройден и уже наступил следующий миг, когда это случилось. Через некоторое время она вдруг сказала:
— Теперь я не хочу больше ждать.
Он начал возиться с ее одеждой, но она велела ему не мешать и очень грубо, а не так аккуратно, как до этого, рванула подол платья и, приподнявшись слегка на ковре, ловко скинула что-то маленькое и непрочное вниз, с бедер и ног, отшвырнула в сторону и раскинулась. Даже при этом у нее сохранилось слегка надменное и насмешливое выражение лица. Он лег сбоку от нее, а она, улыбаясь, следила, как его руки движутся вверх, и смеялась от удовольствия и над внезапным испугом в его глазах, когда он кончиками пальцев определил ее готовность.
— О, да, — сказала она, — о, да, именно так, именно так. Это готовит меня. Это действительно горячит меня, — она опиралась на локти, чтобы лучше видеть. — О! Это изумительно! — вздыхала она. — Это похоже на петтинг в припаркованном автомобиле! Нет, продолжайте, продолжайте, я хочу на первый раз именно так. Только вашей рукой.
И так как ее возбуждение росло, она оттянула корсаж платья и обнажила одну грудь, чтобы он мог ее видеть, и протиснула ее через кольцо своих пальцев, сделав ее тугой, и когда это случилось, это было быстрым маленьким спазмом, и она сказала: