— Мне с головой не совсем ясно, — сказал Цукатов. — Не приходилось ещё с головы шкуру снимать.
— Тут дело хитрое. Да… Сначала нужно на морде как нет глубже прорезать соединение губ с челюстями. Одной рукой, значит, губу оттягиваете, а другой режете, так чтоб нож шёл вдоль кости челюсти. Вплотную… Гхм-м… Без этого, когда шкуру будете с головы спускать, все губы порежете… — Речь Демьяна Ильича по мере развития разговора становилась всё более воодушевлённой, что было непривычно — три года на кафедре все знали его как хмурого молчуна. — Гхм-м… Слуховые проходы ближе к черепу обрезайте, а кожу вокруг глаз — по самой кости глазницы, чтобы веки ни в коем разе не повредить. Тут уж не ножом, тут скальпелем работать можно… Да… Нос обрезайте целиком, по хрящу. Гхм-м… Дальше с ушами… С ушами морока… — Демьян Ильич пошуровал пятернёй в шевелюре, после чего руки его изобразили какую-то тонкую работу. — По задней стороне уха отделяйте кожу от хряща и так, понемногу, выворачивайте ухо наизнанку. Ну, и просолить опять же… Насечки сделайте изнутри на губах и на носу и соль втирайте…
— А хвост? — быстро записывая наставления, спросил Цукатов. — Хвост препарируем?
— Обязательно. Гхм-м… Как без того… Вспарываете по внутренней стороне, немного отступив от задней дырки, и достаёте позвонки. А внутрь опять же соли…
— Спасибо, Демьян Ильич. — Цукатов был доволен разговором. — А что у нас с обезьяной? С шимпанзе? Уже известно?
Демьян Ильич выдержал гробовую паузу.
— Будет шимпанзе, — скупо, в спартанском стиле, ответствовал хранитель. — На бочку деньги.
Когда Цукатов и Челноков остались в кабинете одни, Челноков, отбросив “Journal of Ornithology”, тут же выскочил из своего закутка, как мыло из рук. Разумеется, он слышал весь разговор и, само собой, был истомлён молчанием.
— И что ей померещилось? — удивился Цукатов. — Нормальный, чёрт дери, мужик.
— Здогов, как козлоногий Пан, — согласился Челноков. — Хотя, если подумать, все мы немного больны. Вот китайцы — они у медведя шкугу не бегут. Им желчный пузыгь нужен… э-э… и зачем-то лапы. Затейливый нагод. Кстати, знаете, почему в наших кгаях нет китайских кладбищ?
— Вы говорили уже — они в своих ресторанах людей покойниками кормят. — Обычно Цукатов тактично выслушивал истории Челнокова по нескольку раз, но сейчас решил не деликатничать. — Самой бы Лере нервы подлечить. Я раз на кафедру с собакой пришёл, она так перепугалась — чуть на стол не вскочила.
— Женщины вообще гогаздо больше мужчин боятся собак, — обобщил Челноков. — Потому что собаки дают им повод: ведь в духа́х женщин — кошки.
Три недели спустя Цукатов, только что вернувшись с Вологодчины, где пропадал кряду несколько дней, рассказывал в кабинете Челнокову историю медвежьей охоты. Рассказ был красочен, многофигурен, эпичен и невероятен, как «Илиада». Вот его телеграфная фабула. К берлоге подошли на лыжах. Цукатов встал за елью, от лаза в дюжине шагов. За ним неподалёку егерь с двумя лайками на поводке. Генерал тихонько пошёл вокруг берлоги посолонь, влево, чтобы место осмотреть, — медведь, если его сразу не убить, как только он на собак бросится, всегда бежит от лаза посолонь. Генерал, значит, ушёл, а Цукатов снял лыжи и принялся осторожно обтаптывать снег — стоять у берлоги надо крепко, чувствуя под ногами землю. Но медведь их, видно, загодя услышал — чутко спал, — хотя охотники шли тихо и против ветра. Егерь ещё собак не спустил, а медведь как выскочит — здоровый, лохматый, голову к земле пригнул, грудь закрыта… Тут если и выстрелишь — с первой пули не убьёшь, а у Цукатова на ружье и курки не взведены… Хорошо, медведь не прямо на них с егерем ломанул, а по лыжне кинулся вслед генералу. Егерь сразу собак спустил, да и Цукатов наконец пальнул, но уже в угон. Потом, как выяснили, в самый зад жаканом уязвил зверя. Тут и лайки подскочили — давай его цапать за ляжки… Косолапый разъярился. Ну и генерал не оплошал. В итоге меткий выстрел остался за ним. Цукатов привёз медвежатины, а шкура в качестве трофея по праву отошла стрелку.
Челноков слушал жадно. Впоследствии он из чужих историй складывал свои и пересказывал в иных компаниях — уже как случаи из собственного опыта. Такой характер.