Где же я? Куда я провалилась через пол? Ничего не понимаю. Кто меня вытащил из воды? Прирученные рыбы какие-нибудь?
Я вышла на берег и без сил свалилась на песок. С наслаждением, глубоко вдыхая воздух, огляделась. Лес. Озеро. Коряги на берегу. Человек лежит. Я приподнялась на локте. Будто загорает. Но в одежде. И борода у него седая. Да это ж старик из зеркала!
Я поднялась и, пошатываясь и отжимая подол полувера, побрела к нему. Ботинки, полные воды, противно хлюпали.
Старик лежал навзничь, раскинув руки, и глаза были закрыты. Шляпа упала с его головы. Бурая накидка распахнулась, как крылья. Длинное серое платье под нею было обтрепанным и залатанным. А еще рядом со стариком на песке лежала длинная кривоватая палка, похожая на копье. Только вместо железного наконечника к концу был привязан будто неандертальцами обтесанный небольшой камень.
Я наклонилась, подняла копье. Легонько тыкнула древком старика в руку выше локтя:
- Эй! Вы живы?
Жуть какая. А если нет? Милицию надо звать… Я тыкнула чуть сильнее:
- Эй!
И тут неандертальский камень вдруг засветился голубым светом и стал прозрачным, по палке пробежала голубая электрическая змейка и с легким треском стукнулась в руку старику.
- А! – крикнул старик и сел.
Я отскочила и выронила палку. Старик, словно полоумный, бросился к ней и, схватив, снова сел. Надел свою шляпу и сердито посмотрел на меня из-под полей:
- Никогда не прикасайся к посоху дру… - Тут он уставился на меня совешенно ошалело. То есть, не полностью на меня, а на мои… в-общем, на мой бюст. Ну, бюст звучит слишком громко для моего размера. Ну вы поняли, куда этот старикашка пялился. Я даже руки скрестила на груди и отошла на шаг.
- Ты превратил себя… в… в… женщину?! – Тут он наконец поднял глаза выше и посмотрел мне в лицо.
- Что? – не поняла я.
- Или только наполовину? – Он глянул на подол моего полувера.
Да старик совсем чокнутый. Пора давать деру. Я отступила еще на пару шагов.
А старик забормотал себе под нос:
- Не знал я, что тяпляпис на такое способен… Правда, я превращал худышку Бердышку в толстуху. Но я же еще прописывал ей пить пиво и есть булки со сливками… И не за мгновение она превратилась, а за целый месяц… А еще, помнится, Жану Никудышнику я удлинил… - Старик оживился и затараторил: - Если можно усилить в мужчине мужчину, то наверное, можно и ослабить – да до такой степени, что вывести в отрицательную величину, а значит на противоположную сторону шкалы! И он станет женщиною! – радостно закончил старик. – Но превращать его обратно… Рискованно. Вдруг получится, как с пастухом Гушем. Он так наполовину лягушкой и остался… - Потом старик опять поглядел на меня и нахмурился:
- Не мог руки от посоха подальше удержать? Натворил дел…
- Я ничего не делала! – сказала я.
- И говоришь уже как женщина, - подозрительно поглядел на меня старик. – Как ты быстро перестроил свое мышление!.. – и снова забормотал: - Но что же теперь делать? Я и этого-то искал три года… Ох, мангольд зеленый! – Он снова кинул на меня неподобающий взгляд и сказал: - Впрочем, одежду посвободнее и никто и не разглядит…
Да ну его с его безумными речами.
- Скажите, а… где мы сейчас? – осторожно спросила его я.
- Расскажу, объясню, все расскажу, - сказал старик и поднялся, а я отступила еще. – Я нарочно все записал, чтобы объяснить по порядку.
Он вытащил из кармана платья бумажный рулон, развернул его и откашлялся.
- Я перенес тебя из твоей вселенной в нашу…
Это точно Леонардо да Винчи! Он, видимо, проводил опыты со временем и пространством! И думает, что я не из будущего, а из какой-то другой вселенной… Это как Колумб открыл Америку и думал – что это Индия!
- Вы же… Леонардо? – перебила я старика.
- А? – поднял он глаза от бумаги.
- Да Винчи? – Как там его современники-то называли? И я, придав имени непонятно какой – я надеялась, что итальянский, акцент, произнесла по слогам: – Лео-нарь-до да Вин-тци! Ви?
- Нет. Я Мерлин. И не надо коверкать слова. Мода у вас там такая?
Мерлин?
- Мерлин, который с королем Артуром? – вытаращила глаза я.
- Какой еще король Артур? – нахмурился старик. – Не было у нас таких.
Другой какой-то Мерлин наверное… Или тут еще до Артуровских времен.
Старик снова наклонился к бумаге, кашлянул:
- Так вот… Я перенес тебя…
- А какой год сейчас? – спросила я.
- Знаешь, летоисчисления в разных Вселенных не совпадают.
Как он уверен, что мы из разных Вселенных.