Глава 9
Поди туда, не зная куда…
Ящики с нашими костюмами хранились в ангаре технической группы. Мы с Самохиным перенесли часть из них в переходной тамбур, ведущий к трубе.
— Лен, ты уверена, что хочешь пойти с нами? — спросил Петрович глядя на девушку хитрым прищуром.
— Не валяй дурака Коля. Я лучше лишний раз опробую костюм, чем просижу пару часов на очередном совещании Емельянова.
— Ну, смотри, сама напросилась. Дамы вперед.
Самохин распаковал первый костюм и пронес его в стерильное помещение за ширму.
— Если вдруг возникнут вопросы, обращайся. Безопасность превыше всего. И без самодеятельности! — обратился он к Лене, искоса поглядывая на то, как она легко и без капли стеснения скидывает с себя верхнюю одежду.
Во мне не было волнения. Даже какой-то азарт. Я долго ждал этого момента, надеялся, что первый выход хоть немного прояснит ситуацию, прямо по поговорке: «лучше раз увидеть, чем сто раз услышать».
— Сколько до смены цикла? — спросил Петрович, подтягивая к трубе, где стояла вагонетка, тяжелый пластиковый ящик.
— Не меньше часа, — ответил я, проверяя крепления на костюме.
— Если что, переждем смену цикла в первом бункере. Он хорошо защищен, так что уверен, проблем не будет. Все, пора! Выдвигаемся. Время не ждет.
Прежде, чем усадить нас на платформу с мотором, Петрович сам проверил все крепления и клапаны на костюме. Сверил показания приборов, датчиков и, лишь после этого, дал «добро». Кое-как втиснувшись между ящиков на узкое сиденье, мы, наконец, были готовы стартовать.
При постройке этого транспортного тоннеля о комфорте заботились в последнюю очередь. Платформа была очень узкой. Сидеть на этой доске с колесиками приходилось как на санках, вытянув ноги вперед. Усиленная лишь стальной рамой и мягким уплотнителем, тележка вмещала не больше четырех человек. Не представляю, как размещать здесь оборудование и снаряжение, которое еще только предстояло переправить по этой трубе к последнему бункеру. Уверен, что на подобные челночные ходки уйдет еще не меньше недели, если только Петрович чего-нибудь не наколдует.
Четыре мощные фары осветили первые несколько секций тоннеля. Заурчал двигатель на холостых оборотах, тележка было покатилась вперед, но Самохин ее придержал, проверяя ручной тормоз.
— Итак, лежим тихо, держимся крепко. Ехать далеко, так что наберитесь терпения. Ну, все! С Богом!
Загудела гидравлика, закрывая люк тоннеля. Петрович отключил ручник и стал легонько раскатываться. Тележка плавно заскользила по трубе, медленно набирая скорость. В какой-то момент техник включил привод от двигателя, и мы стали заметно ускоряться. По заверениям Самохина максимальная скорость, которую может развить эта штуковина не больше сорока пяти километров в час, но лежа на тележке, чувствуя спиной каждую неровность и сварочные швы, мне казалось, что мы несемся на полной сотне. Впечатления от необычной поездки радовали только первые десять минут. Потом от непрерывного шума и вибрации становилось дискомфортно. Под конец пути я уже с нетерпением ждал, когда же закончится, этот чертов тоннель. В темноте, без ориентиров и контрольных точек, трудно было понять, сколько мы проехали, и сколько еще должны отмахать. Тележка на резиновых колесиках то ускорялась, то притормаживала. В момент, когда Самохин отключил двигатель и стал подтягивать рукоятку тормоза, я понял, что уже с трудом выношу последние метры перед первым бункером. Не ожидал, что такое путешествие окажется занудным и совершенно некомфортным. Но вспоминая свое же собственное выражение «лучше плохо ехать, чем хорошо идти», я успокоился и не стал высказывать Петровичу все впечатления, что накопились во время поездки. Тело под костюмом зудело, от сорокаминутной тряски, стекло шлема и передняя часть защитной ячеистой кирасы покрылись серо-красной пылью.
— Чувствую себя глистом каким-то, — буркнул я, разминая руки и плечи.