Я уже давно акклиматизировался, восстановил форму и был готов штурмовать стену чуть ли не каждый день, но Емельянов запретил все выходы в сторону башни и продолжал вести нудные совещания, не выходя из бункера. Приходилось откровенно и демонстративно маяться от безделья. Выпивать с Петровичем сидя в ангаре технической службы. Вертеться возле Лены, единственной симпатичной девушки во всей экспедиционной партии. И терпеливо ждать, пока ситуация дозреет до того, что вся ученая шатия-братия, наконец-то, соизволит отправится, непосредственно к объекту.
К сожалению, Лена на мои знаки внимания никак не реагировала. Меня в ее сфере интересов будто бы и не существовало вовсе. Она увлеченно занималась исследованием червей, органических останков, какой-то плесени и спор. Конечно, с удовольствием рассказывала обо всем, что удавалось выяснить или найти, но, в конечном счете, все наше общение сводилось к ее самозабвенному монологу на тему различия между гельминтами и диплоподами.
В какой-то момент я не удержался. Нашел возможность чтобы взять ее за руку и использовать свои способности. К сожалению, пустой номер — ничего не почувствовал. Складывалось такое впечатление, что у этой молодой и симпатичной девушки прошлого как будто бы и не существовало вовсе. Сплошная завеса. Есть люди, которых я не мог прочесть, просканировать, но чтоб натыкаться на глухую стену, прежде такого не происходило. Стоило бы поразмышлять над этим фактом, только бы знать с чего начинать. Ученый из меня фиговый.
Также безуспешно подбивал к ней клинья Мишка Вишневский, тот самый рыхлый и обрюзглый, рвущийся в лидеры тип, которого генерал опустил ниже плинтуса при первой нашей встрече. Вишневский занимался теоретической физикой, был кандидатом наук, лауреатом каких-то премий. Всегда любил привлекать внимание к своей персоне. Порой неуместно, но ввинчивал в разговоре упоминания о своих достижениях, премиях и званиях. Одно было непонятно, на кой черт он вообще был нужен в этой компании. Сидел бы себе в кабинете или тусовался на каком-нибудь симпозиуме, побрякивая медальками на своем модном пиджачке.
Не находя себе места от безделья, я уже было подумывал о том, чтобы смотаться в город или крупный поселок, с очередным транспортным вертолетом. Но вечером, когда приземлился борт снабжения и я уже терся возле пилотов с «деловым предложением», меня вызвали в центральный бункер.
За столом в центральном зале сидели генерал Терентьев, Емельянов и несколько военных, но без погон. И судя по тому, как они тщательно меня «просканировали» — то ребята серьезные и из одной команды.
Заметив меня, генерал проявил несвойственную ему учтивость — встал со стула и прошел навстречу, протянув руку для рукопожатия, чем немало удивил сидящих за столом вояк
— Рад тебя видеть Виктор. Судя по докладам, ты на все сто процентов оправдываешь свое назначение. Ты первый, кто добился хоть каких-то ощутимых результатов. Присаживайся.
Я сел на стул, никак не реагируя на пристальное изучение моей персоны со стороны незнакомцев. Генерал самолично задраил двери, надо думать, для важной беседы, чего бы тогда, он так суетился.
— Знакомьтесь! Виктор Белов — проводник экспедиции, сумевший доказать, что имеет право так называться, но это так — лирика. Сейчас — ближе к делу. С ребятами позже познакомишься. Ситуация меняется быстрей чем нам хотелось бы. Темпы работы экспедиции, — Терентьев с укором посмотрел на Емельянова, — не устраивают ни меня, ни мое руководство. Плюс ко всему у нас чрезвычайная ситуация. Из района башни получен сигнал бедствия от еще первой десантной группы. Информация конфиденциальная, но не мы одни принимаем сигналы со стороны башни. Второй периметр просто забит журналистами, наблюдателями, любителями всех мастей и заградительным отрядам, с каждым днем, все трудней удерживать любопытных на дальних подступах. Офицеры рядом со мной — это спасательная группа. Пять человек давно работающих вместе. Выполнили не одну боевую задачу, так что при необходимости справятся и сами. Но ты Виктор уже был на стенах башни. Смог уловить местные особенности, ведь так?