Черные башни, а я уверен, что их множество, это действительно как мост между мирами. Это антенны вселенского интернета, где можно скачать как полезные данные, так и вредоносные вирусные программы!
Башка уже пухла от впечатлений и нелепых сравнений, что неудержимым потоком лезли в голову. Десантники вляпались в неудачный цикл. Были вынуждены изучать башню в условиях кислотной атмосферы, с несгибаемой военной прямолинейностью и профессиональной паранойей. Но даже они умудрились прихватить с собой какие-то образцы. Иначе как объяснить появление пучка черной травы в коробке из-под использованного химического света в рюкзаке Соколова. Он нашел, возможно, не эту, так какую-то другую планету, нырнул не в ту лужу, в которую сунулся я. Но, к сожалению, он не смог доставить весь собранный материал. А я просто обязан это сделать. Это только первые шаги. Случайное открытие. Нужно сбавить темп. Усмирить жажду исследований. Буду выполнять приказ Терентьева — выбраться живым!
Заряда батарей в камере хватило только на шестнадцать секунд записи. Мне удалось заснять небольшую панораму местности. Вершины гор и темную полоску горизонта. Гигантское оранжевое солнце. Еще какое-то время потратил на подробное описание событий, скрупулезно и точно занес все в блокнот, старательно выводя карандашом ровные строчки текста. Фу! Легче на башню забраться, чем такой отчет написать! В гостях — хорошо, а дома — лучше. Я выполнил свою работу. Проложил маршрут и смог выжить, добыв массу полезной информации. Этого вполне достаточно чтобы возвращаться. Осознание невероятности событий придет позже, а сейчас пора на Землю.
Вынырнув из чернильного озера в пещере со светящимися колоннами, я почувствовал облегчение. Но буквально через пару секунд был готов нырнуть обратно на поросшую мхом планету. Атмосфера в пещере была аж маслянистой от густой дымки едкого газа. Даже сквозь фильтр пробивалась невыносимая гнилостная вонь. Глаза защипало так, что впору было думать, что в них швырнули щедрую пригоршню перца. Висящий в пещере туман был невероятно густым и жгучим. Переключившись на кислородный баллон, я с опаской взглянул на манометр и понял, что задерживаться здесь больше не стоит. Легкие раздирал сухой и надрывный кашель, голова тут же закружилась, а сквозь металлические детали костюма чувствовался такой сильный жар, что я даже не мог представить, как долго смогу протянуть.
Переломив последний химический фонарик, я бегло осмотрелся. Переложил в левую руку чехол от укрытия использованный в очередной раз как мешок для образцов и почти на четвереньках стал пробираться к той самой лужице в которую нырнул первый раз. Все кругом словно исказилось и подрагивало как от судорог.
Оставленный мной маячок, яркая упаковка от влажной салфетки, к счастью, была на месте. В будущем буду ставить более надежные ориентиры. Костюм постепенно раскалялся. Система охлаждения не работала, определить температуру я не мог, но даже по самым скромным подсчетам не ниже сотни градусов. Ткань комбинезона выдержит, а вот я сварюсь заживо, как в скороварке, если задержусь еще хоть на минуту. Буквально на пару секунд сунув голову в чернильную лужу, я попытался оглядеться, с другой стороны. Ура! Это было действительно, то самое место, из которого я начал свой путь. Буквально в полуметре от лужи лежал почти расплавленный брошенный мной тюбик от «овощного рагу». Вернувшись в пещеру, я подтянул к себе мешок с образцами и стал крепить его к лентам страховочной обвязки на костюме. Густая и кислая атмосфера как-то странно всколыхнулась. Раздался оглушительный треск, и в тусклом свете хаотично разбросанных по залу колон мелькнула громадная тень. Чувствуя невыносимый жар в ладони, я схватился за скальный молоток. Сжал в руке до хруста в суставах. В ответ на это действие послышалось довольно угрожающее, приглушенное булькающее рычание и еще какой-то звук, чем-то напоминающий шуршание маракас. На фоне светящейся колонны проплыл неясный, размытый силуэт. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось так часто, что я почувствовал судорожную пульсацию у себя под языком. В это самое мгновение мне было не просто страшно, казалось, что мои волосы седеют от ужаса, сковавшего трясущиеся тело.
Бежать! Бежать не оглядываясь. Нырнуть в чернильную лужу и забыть все как страшный сон. Но не могу даже пошевелиться. Руки и ноги не слушаются, в миг налившееся расплавленным свинцом тело готово вот-вот рухнуть на черные плиты.