Каждый вздох похож на хриплый стон. Перед глазами мерцающая алая пелена. Только бы не потерять сознание, дотянуть до спасительного тоннеля. Упругий поток воздуха подхватывает и тянет в сторону. Парашют, это не дельтаплан, но управлять им можно. Да и состояние у меня сейчас явно не располагает к тому, чтобы наслаждаться полетом. Я уже видел выкрашенную оранжевым трубу тоннеля, тянущуюся от первого бункера в сторону лагеря. Видел военный вездеход, наверняка тот самый на котором сбежал Снегов, бросив меня и своих друзей в смертельной ловушке. Я уже с облегчением понимал, что дотяну до спасительных дверей и смогу забраться внутрь. Это было приятное осознавать. Ощущение победы. Чувство завершенности, целостности. Наверное, именно в такие моменты понимаешь, что ты живой, настоящий. Не задумывающийся о вечном, о смысле жизни или бесконечности вселенной, а просто живой.
Левая часть лица онемела, веки заплыли и слиплись, дышалось так, будто втягиваю воздух через соломинку. Хотелось продрать глаза, но металлизированная ткань перчатки упиралась в стекло шлема. Пришел в сознание от сильного рывка. Сразу вспомнил, что не очень удачно приземлился, стараясь как можно ближе подлететь к первому бункеру. Касание земли, кувырок и темнота.
Еще один сильный рывок, меня волокут по звонкой, хрустящей и скрипучей поверхности стеклянного поля. Слышу неясное бормотание, пытаюсь пошевелиться, развернуться, но сильная боль в груди пронзает насквозь.
Слышу лязг железных дверей бункера. Нашли! Заметили! Кто-то подхватывает за ноги, затаскивает в темный тамбур переходного шлюза. Стекло шлема изнутри покрылось липкой испариной. Слышу шипение клапанов, гул работающего компрессора. Пытаюсь руками нащупать хоть какую-то опору, но упираюсь лишь в гладкие и скользкие стены. Еще одна дверь. С нетерпением срываю с головы шлем. Чьи-то заботливые руки стравливают давление, из манжеты на вороте. Слышу знакомый голос Петровича.
— Как же так! Как же так! Ну, давай парнишка! Давай! Дыши! Дыши!
Делаю глубокий вздох и тут же захожусь влажным гортанным кашлем. Острая боль в груди заставляет невольно согнуться и поджать ноги.
— Черт бы тебя побрал! Белов! Ты если припрет, и в аду выжить, наверное, сможешь! Ну, силен парень! Неделя прошла, как мы уж и искать тебя перестали, а он является….
— Заткнись Петрович, — прохрипел я, — помоги встать.
Еле удерживаясь на ногах, я содрал с рук перчатки, потер глаза и попытался немного осмотреться.
— Видок у него такой, будто и впрямь побывал в аду.
Рядом с Самохиным стояла незнакомая девушка, видимо из нового пополнения. Она разглядывала меня еле стоящего на ногах, согнувшегося в три погибели, чуть наклонив голову с нескрываемым интересом и сочувствием.
— Но ведь выжил же сукин сын! А! Выжил солдатик!
Самохин потянулся было, чтобы снять свой шлем, но я придержал его руку.
— Не надо. Подхватишь еще какую-нибудь заразу. Будем вместе в карантине париться.
— Да плевать! — буркнул техник и отстегнул замки. Его напарница сделала то же самое. — Врача? Священника? — поинтересовался Петрович, придерживая меня за плечо.
— Водка есть?
— Извини, с собой нет, но намек понял.
— Я уже сообщила на центральный пост. Сейчас вышлют карантинную капсулу и врача по тоннелю.
— Молодец Наташка. Витька первый, кто смог вернуться живым, и не с пустыми руками, как я посмотрю. Расскажешь хоть что-нибудь?
Обессилено сев на пол, опираясь на скомканный парашют в котором меня волокли, как на подушку, я стал стягивать с себя костюм. Содрал с пояса последний уцелевший щупалец хищной твари из пещеры и бросил под ноги Самохина.
— На вот, трофей, оторвал язык какой-то бестии…
Вывалив на пол мешок с образцами. Петрович сначала с опаской попятился от коробок и пакетов, но потом, присев на корточки над разбросанной добычей стал разглядывать с некоторым пренебрежением. Наташа помогла отстегнуть стальной ворот, плечевые накладки и ранец с катализаторами.
— Потрепало, конечно изрядно, — посетовал я уныло.
— У вас на лице химический ожог от кислородного патрона, — заметила Наталья, изучая мою опухшую рожу.
— Со мной можно на «ты». Потом выпьем с тобой на брудершафт. Хорошо?
В ответ на это милая девушка только улыбнулась и продолжила стягивать с меня изодранные остатки костюма.
— Боюсь, что мне придется рассказывать все долго и нудно, и видимо по нескольку раз. Лучше ты вкратце обрисуй ситуацию. А то я счет времени потерял окончательно.