Бью короткой очередью им под ноги и выскакиваю с громкими воплями.
— Стоять! Не дергаться! Завалю всех разом! Стволы на землю! Отошли!
Ошеломленные, растерянные фигуры попятились и только один дернулся, чтобы достать засунутый за пояс пистолет, но получив пару пуль в плечо, завалился хрипя от боли. Набежавшая толпа, вскочивших на ноги пленников, довершила дело. Пришлось пальнуть в воздух из пистолета, чтобы отвлечь народ от расправы.
— Граждане колонисты! Успокоились! Все кончено! Свяжите эту шайку — калечить не надо. Подберите оружие. Тут недалеко, еще двоих прихватите и топайте в лагерь. Там, я вам все растолкую подробно.
Устало опускаюсь на землю, достаю рацию.
— Наталка! Спускайся! Все тип-топ. Наши победили.
— Вить! Ты не ранен⁉
— Ага. Прямо в сердце! Твоими зелеными глазищами!
— Дурак! Я же тут извелась вся, а он шутит! Ну, погоди…
Обратно шел не спеша, любуясь местными красотами. Под ногами разбегалась мелкая живность, вроде пестрых ящерок и лохматых пауков. Миновал рощу с причудливо изогнутыми деревьями, на которых висели гроздьями ярко желтевшие плоды. Подпрыгнув на ходу, добыл штучку и поостерегшись дегустировать, сунул в карман. Умылся в речке — вода чуть тухловатая на вкус, похожа на болотную, но чистая. Во фляжке еще оставалась родниковая вода с «Тихой», пришлось воспользоваться ей чтобы утолить жажду
Лагерь гудел людскими голосами. Все возбужденно перемещались с места на место. Кто переодевался на ходу, кто потрошил рюкзаки в поисках одежды либо еды. Только у трупа Седого, безучастно наблюдая за этой суетой, валялись спеленутые мумии бывших охранников, тут же сидел седобородый старичок перед кучкой оружия и попыхивая самокруткой, деловито снаряжал автоматные обоймы, доставая патроны из ящика.
— С кем воевать собрался, уважаемый? — поинтересовался я, присаживаясь рядом.
— Да, я так, на всякий случай…- засмущался тот, покосившись на мой арсенал и отложив свое занятие. Кивнул на связанных.
— Чего с ними делать-то, командир? Может кончить?
— Охота вам мараться! Пусть поживут… на зоне! Лучше свистни народ — потолковать надо. — Старичок потянулся за автоматом, очевидно для того, чтобы пальнуть в воздух, но замер. Раздался Наташин голос:
— Только попробуй! Дернешься — пристрелю!
Неслышно подкравшись, она уткнула ствол автомата в спину моего собеседника. Пришлось мне вмешаться.
— Натусь! Не буянь! Все — свои! Нехорошие дяденьки рядышком валяются. Ты бы глянула, как они там? А то пришлось в них дырок понаделать… Наташа недовольно фыркнула, но подчинилась и с помощью услужливого старичка, занялась раненными.
Выстрелив из пистолета в воздух, я прекратил бесконечное столпотворение в лагере и собрав народ, толкнул речь. Оратор из меня — хреновый, но объяснится было надо. Обрисовав положение вокруг Башни, напрямую спросил: будут ли желающие покинуть эту планету и вернуться домой. Разгорелись нешуточные споры. Перспектива проторчать на Земле в карантине, подвергнутся бесконечным допросам и исследованиям никого не прельщала. Да и в последствии, оказавшимся на свободе, к ним вернулись бы прежние беды, от которых они так отчаянно убегали сюда. Так, что дебаты затянулись надолго. Особенно горячо ораторствовал лохматый очкарик, нервно жестикулируя, он доказывал преимущества освоения планеты.
— Теперь, когда нам помогли избавиться от унизительного рабства, эта планета принадлежит нам — свободным людям! Все зависит от нашего трудолюбия и упорства. Здесь, почти как на Земле: воздух, вода, почва, природа и животный мир. Вы же сами убедились, все попробовали, когда выпадала такая возможность. Никто не заболел и не умер. На кладбище только те, кто погиб насильственной смертью. Да, поначалу, будет тяжело. А легко ли вечно выплачивать неподъемные кредиты? А скитаться по съемным квартирам потеряв все накопленные деньги на долевом строительстве? Здесь же, пожалуйста, строй себе любой коттедж, приручай и разводи любую живность, сажай и культивируй всевозможную растительность. Кстати, дикорастущих злаковых и бобовых здесь полно. Это я вам, как биолог утверждаю. Уже не упоминаю об алмазах, за которые наша родная планета даст нам все, что угодно!
Больше не вмешиваясь в дискуссию размечтавшихся колонистов, я тихо прибрал весь оружейный арсенал и тайком закопал его в укромном месте, завернув в найденный кусок полиэтилена. Оставил только пару ружей и пистолет. Одно ружье вручил бойкому старичку, сторожившему упакованных бандитов.
— Кузьмичом меня кличут. Без всяких политесов, а ежили, как полагается, то Василий Кузьмич Хворостов. За доверие благодарствуем — не подведем!