— Если умеешь садиться на лошадь сама – сделай это.
Тамайна кивнула, и в следующий момент схватилась руками за луку седла, и подтянула себя вверх, перекинув ногу через лошадиный круп. Оказавшись в седле, она не стала выпрямлять спину, а пригнулась к шее Зари, чем вызвала одобрительный смешок у Лабара. Сам он медленно обнажил саблю из ножен, но остался пешим.
— На коня, царевич, — еле слышно скомандовал он.
Эшиа мгновенно оказался на спине у Агата, обнажив клинок. Он доверял Лабару и не был намерен вступать с ним в спор, тем более теперь, но сердце его тревожно сжалось. Не доводилось ему еще сражаться, находясь верхом, да и вообще в своей жизни не доводилось сражаться. Жизнь его была мирной до этого момента, и беды и печали обходили его стороной. Даже Белую Пустыню пересек он, не повстречав ни Разбойников Пустыни, ни иных странников из тех, кого следовало бы опасаться одинокому путнику. Оттого совсем отвык он чего-либо бояться, и юность сделала его бесстрашным. Но царевич был умен, и оттого сейчас страх коснулся его впервые. Только глупец не стал бы опасаться поднять меч против обученных стражников. Но иного выбора не оставалось. Было ясно, что не выпустит из дворца никого стража царя Ямайна, и что никому из них не сносить головы, если потерпят они поражение.
Всего один человек вышел им навстречу и встал в проеме ворот. И Эшиа понял, что ему было бы спокойнее, будь перед ним целый отряд, или даже армия. Но нет – человек был один. Стоял, опустив руки вдоль тела, смотрел перед собой. Лицо его было скрыто черным платком, а взгляд был пуст и не выражал ничего. Он держал в опущенных руках два изогнутых меча столь легко, будто они ничего и не весили, а ведь то была тяжелая закаленная сталь.
— Он один, — шепнул царевич Эшиа, наклоняясь к шее коня, чтобы Лабар его услышал. — Мы сможем прорваться с легкостью.
Он сказал так, чтобы успокоить себя самого, но Лабар только покачал головой.
— Нет, царевич. Он один стоит сотни.
— Что же ты, Лабар, считаешь, что сотни не стоишь ты сам? — тихо спросила Тамайна.
— Я знаю цену себе и знаю цену стражникам Ямайна, и поверь, женщина, я не лучший из них, как бы не хотелось мне сейчас заявить обратное, — резко ответил Лабар и взялся за меч. — Приготовься, царевич, и не смотри в мою сторону. Я буду драться не для того, чтобы убить стражника, а для того, чтобы умчаться подальше от дворца. Налево уйдет старая дорога, она давно забыта всеми, разбита и поросла травой. Ступай по ней, царевич, и той же дорогой последую я. Она приведет нас к окраине царства, а оттуда, следуя вверх по реке Кортияр, доберемся мы до деревни Осмарит, раз уж тебе так туда надо! А если разделимся мы, все равно следуй по старой дороге, и гони своего коня как можно быстрее. Ты услышал меня, царевич?
Эшиа молча кивнул и с силой стиснул меч, выпрямляя спину. Он смотрелся как грозный воин, но сердце его трепетало, как испуганная птица в силках.
Царевич направил своего коня вперед, и верный Агат послушно ускорил шаг. Лабар одним прыжком взлетел в седло Зари, оказавшись за спиной Тамайны и велел ей взять поводья в руки.
— Пригнись как можно ниже, и веди Зарю вперед, — велел он. – Что бы не случилось, не давай ей остановиться, бей ее пятками, если понадобится. Она умная лошадь и была в бою, и знает, как надо дать вооруженному воину бить, чтобы не пострадал ни воин, ни лошадь.
Сабля в его руках тускло блестела в рассеянном лунном свете. Эшиа отвернулся от них и постарался больше не обращать на них внимания. Лабар знал, что делает, и знал, как сражаться, и сейчас царевичу стоило позаботиться о себе.
Едва лошади только двинулись к воротам, стражник сделал шаг навстречу и принялся раскручивать в руках длинные свои мечи, и делал это так быстро, что сложно было уследить взглядом за движениями его рук. От конюшен до ворот было недалеко, и ворота, широко расставленные, с раскрытыми настежь высокими витыми створками, могли пропустить и пять всадников, ехавших в ряд. Но стражник шел и перекрывал собой, казалось, весь широкий проход. Длинные клинки его сабель со свистом вспарывали воздух, взлетая над головой и опускаясь вниз, и снова взлетая вверх. Глаза его, только и остававшиеся на виду, по-прежнему оставались бесстрастны.
Одежда на нем была такая же, как на Лабаре: черные плотные штаны и длинная рубашка, плотный кушак, сапоги, перчатки и головной платок – тоже черные. Несколько оттенков ночной тьмы сплеталось в тканях, из которых была пошита эта одежда, так чтобы в сумерках легко было затеряться в тени. Сейчас стражник вышел из тени на свет, но от того не стал менее пугающим. Два меча его отрезали путь к побегу, и грозились при неловком шаге отрубить ногу коню – или же голову всаднику.
Эшиа придержал Агата и глубоко вздохнул. Агат был конем молодым и сильным, но никогда прежде перед ним не вставал человек с оружием. Конь прял ушами и напряженно фыркал, опасливо кося глазом на медленно идущего на них человека. И ясно было царевичу, что не бывает битв, выигранных без пролитой крови, и что рано или поздно должен был быть нанесен удар, и весь вопрос был лишь в том, кто будет тем, кто первым ударит.
Вдруг засвистела сталь, сорвалась с места легконогая Заря, и царевич увидел, как стремительно пустилась вперед каурая лошадь – но не отступил перед ней стражник, не мелькнуло в его глазах и тени страха. Тамайна, намотав на руки поводья, прижалась к холке Зари, почти лежа на ней, и обхватила коленями лошадиный круп, стремясь удержаться в седле. Лабар же, с мечом наизготовку, поднялся на ноги и встал, удерживаясь прямо, на спине бегущей лошади. Эшиа с ужасом и восторгом смотрел на это. Взметнулся в воздух меч Лабара, сверкнув серебром в синеве ночного неба, и опустился, прервав плавный полет чужих сабель. Зазвенели мечи, скрестившись, и стражник вынужден был отступить, чтобы избежать удара лошадиных копыт. Он двигался быстро, и, хоть и не мог больше перекрыть дорогу Заре, стремился поразить всадника и сбросить Лабара с Зари, лишив его равновесия.
Эшиа, не раздумывая больше ни мгновения, направил Агата прямо на стражника, и свои мечом встретил второй его меч, грозивший Лабару гибелью. Стражник был быстр, двигался, точно пустынная ядовитая змея, стремительными бросками атакующая жертву и не дающая ей опомниться, и владел двумя руками одинаково хорошо, но против двух вооруженных всадников он мало что мог сделать: он не разоружил их страхом в самом начале, и стремительный бег коней и холод стали грозили стать для него погибелью. Эшиа успел подумать о том, что стражник был глуп, раз решился на подобный шаг, но, встретившись со взглядом Лабара, осознал свою ошибку. Стражник не боялся умереть, его жизнь или смерть не имели значения, погибнет он или нет – все было не важно. Клинок Лабара встретил его грудь, и на излете распорол кожу до горла, пуская кровь, и тело стражника рухнуло на песок позади них. Но свое дело он сделал: задержал беглецов. Послышался стук копыт. Конная стража неслась на них не только со стороны дворца: несколько всадников успели выйти другими воротами за стену дворца и теперь намеревались оттеснить Эшиа и Лабара обратно на замкнутый небольшой двор, где стража просто взяла бы их количеством.
— Скорее, вправо! На старую дорогу! – крикнул Лабар, и Эшиа, не пускаясь в споры, немедленно пришпорил коня, направляя его вперед.
Беглецам удалось уйти от погони. Кони стражников заартачились, заупрямились и отказались даже шаг сделать в сторону Старой дороги. Заря и Агат нервно пряли ушами и испуганно фыркали, но шли вперед, понукаемые Эшиа и Тамайной.
— Почему они не поехали за нами? — спросил царевич Эшиа, повернувшись к Лабару. — Как будто колдовство не дало им ступить на эту дорогу.
— Так колдовство и есть, царевич. — пожал плечами Лабар. — Много крови здесь было пролито еще сто лет назад. И никогда никто не осмеливался коней направить этой дорогой. Сначала лошади боялись запаха крови, и открыли для выезда ворота с другой стороны, а потом так в привычку вошло. Вот теперь даже лошадь, которая едва родилась, не ступит на эти камни.